— Предупреждать надо! — заорал Семен, выглядывая из-за дров.

Василий широко улыбнулся и прикрыл ладонями уши.

Лешка перевел:

— Он предупреждал. Показал ведь, что уши закрывать надо.

— Я ж думал, он уши отморозил!

— Теперь злой дух ушел, — добавил Алексей, — вылезай Сима!

Дети тут же потребовали продолжения.

На треск из соседних дворов стали выходить казаки. Показался и Овсянников.

— Что здесь за пальба?

— Новые христиане нечистую силу гоняют, — объяснил я.

Глеб Маркелович посмотрел на дым, красные бумажки и довольных ребятишек.

— Хлопушки жгёте? Может, и вправду нечистая сила от границы отпрянет. А вот из ружей стрелять не сметь.

— А если черти хлопушек не испугаются? — спросил Олег.

Овсянников кивнул на Семена:

— Тогда Бирюкова пошлем. От него любая нечисть сбежит.

Все засмеялись. Даже китайцы, не разобравшие слов, подхватили общий смех. Рыжий наконец выбрался из-за поленницы. Мария протянула ему еще один пельмень.

— Вот, Сима. Этот не роняй.

К полудню Рождества по всей станице пахло пирогами. После долгого поста хозяйки словно решили за один день накормить всех домашних и гостей про запас, аж на год вперед.

Разговляться мы собрались в курене крестного.

Акулина Никитична распоряжалась рассадкой и следила, чтобы на столе всегда стояли полные блюда.

Степан Анисимович сидел во главе стола. Рядом устроились Денис Иванович Огородник и Овсянников. Пригласили бабу Серафиму, Сашу и Нюрку. Олег сновал между столом и печью, пока мать не усадила его на место. Татьянка уже сидела рядом и с важным видом следила за старшим братом.

Саша помогала Пелагее Александровне носить блюда. Нюрка занималась тем же, хотя подозрительно часто оказывалась возле той стороны стола, где сидел Рыжий.

Я устроился рядом с Сашей.

— Доедай, — сказала она, подкладывая мне мяса. — Весь исхудал.

— Куда уж больше?

— Вон, гляди, Семен не спрашивает, а ест.

— У Семена в брюхе, поди, отдельное хранилище имеется. Он как верблюд, может впрок есть.

Рыжий поднял голову:

— Я все слышу, так-то.

Саша улыбнулась и снова подвинула ко мне блюдо с мясом.

Разговор перескакивал с ледового побоища на китайские хлопушки, с хлопушек на артистов и недавнюю метель.

Олимпиада Васильевна вместе с гитаристом и Женей тоже собиралась в дорогу. Ей и без того предстояло явиться на рождественский прием в Хабаровке с опозданием, поэтому теперь все ждали, когда расчистят зимник.

Затем разговор неизбежно дошел до нашей свадьбы.

Крестный обратился ко мне:

— Как крещение пройдёт, отправишься к отцу Филарету. Пущай уж назначает день.

— Только не шибко спешите, — сказала Пелагея Александровна. — К свадьбе-то еще приготовиться надо.