Я думал, что пес влетит в нее и исчезнет, превратившись в кровавый блин, но все оказалось намного сложнее и интереснее. Собака в полете коснулась границ бага, а казалось — словно вращающейся с бешеной скоростью циркулярной пилы или каменного жернова. Словно в замедленной съемке я наблюдал, как миллиметр за миллиметром тело животного перестает существовать, просто исчезает. Сила гравитации внутри бага оказалась так велика, что она просто отрывала кусочки от еще живой твари, едва только эти кусочки оказывалась в радиусе действия, и плющила в органический блин на самой границе действия… Вот так вот наступишь в подобный баг — и… нет, выживешь! Только будет ли от этого легче? Когда у тебя не станет половины стопы, которую перемешает с грунтом в одно мгновение…

Я обернулся ко второй собаке — она уже была на ногах и смотрела на меня, скаля зубы. Прыгать она больше не стала — видимо, поняла, что это чревато. Вместо этого она пошла на меня медленным шагом, забирая в сторону и не переставая скалиться. Это плохо. Тварь оказалась умнее, чем я думал, и отправить ее в баг следом за товаркой не выйдет.

Я достал из кармана единственное, что можно было использовать, как оружие — «панацею», поскольку, кроме нее и хада у меня ничего и не было, а хад мне еще ой как пригодится. И, если я его разобью об морду собаки, а я его как пить дать разобью, то до города не дойду — просто не буду знать, куда идти!

«Панацея» была твердая, как камень, и вполне могла сойти за оружие, поэтому я спрятал ее в руке, развернутой ладонью назад — кто ее знает эту тварь, вдруг она и про оружие тоже что-то поймет?

Псина подошла ко мне на расстояние метра, не переставая скалиться, и только после этого кинулась. Я был готов — выставил вперед левую руку, принимая бросок на нее, и, после того, как челюсти сомкнулись на предплечье, ударил сверху вниз читом! Прямо по верхней челюсти собаки!

Хрустнули ломающиеся зубы, в руке вспыхнула лютая боль! Я ударил так сильно, что «панацея» вывернулась из пальцев и упала под ноги, а собака моментально попыталась разжать челюсти и дать заднюю!

Я ей этого, конечно же, не позволил. Освободившейся рукой я перехватил ее за загривок, сжал зубы, чтобы приглушить боль в раненой руке, отшагнул одной ногой чуть назад и резким разворотом корпуса швырнул животное практически через бедро! Собака снова упала на спину, все так же выпуская моей руки, я довернулся следом, опуская оба колено на тело животного. Одно — на горло, второе — на живот. И надавил.

Давить пришлось долго. Не меньше минуты судорожных дерганий прошло, прежде чем животное успокоилось и перестало подавать признаки жизни. Для верности я подождал еще секунд двадцать и только после этого убрал колено с шеи собаки. Осторожно, пользуясь одной только правой рукой, разжал сломанные челюсти животного и освободил потрепанную левую руку, с которой текла кровь.