топлива, когда громада «Агамемнона» начала разгон. Своим же кораблям охранения первый министр приказал прикрыть его отход, а вернее, бегство. — Что за трусливое поведение, господин Граус? — я тут же связался со своим бывшим командующим и начал отчитывать того, как нашкодившего мальчишку. Мой «Одинокий» неумолимо нагонял удирающий флагман, и дистанция неуклонно сокращалась. На экране появилось перекошенное бешенством и страхом лицо Птолемея. — Вы разве не видите что я желаю вас атаковать? Соизвольте вернуться на прежние координаты и ответить, как полагается! — Кому полагается⁈ — покраснел Птолемей, уязвленный перед своими офицерами на мостике. Первый министр, всегда такой самоуверенный и наглый, сейчас выглядел жалко с трясущимися руками. Он понимал, что выглядит трусом в глазах подчиненных, и это сводило его с ума. — Вам контр-адмирал, или кто вы сейчас там, может и полагается, как космофлотскому. А мне, как сугубо гражданскому человеку, к тому же высшему сановнику Империи, не нужно навязывать ваши глупые правила! — Вот и сидели бы в столице у себя в министерском кабинете и не совались бы в дела военных, — хмыкнул я, наблюдая на экране, как величественный «Агамемнон» устремляется прочь из сектора боя. Огненные росчерки выстрелов и вспышки взрывов отражались в обзорных иллюминаторах моего крейсера, но сейчас все мое внимание было приковано к панически улепетывающему флагману противника. — Что, как хвост прищемили, так сразу пацифистом себя почувствовали⁈ Возвращайтесь назад, я вам говорю. Нечего от честного боя бегать, господин хороший! Птолемей на мостике «Агамемнона» буквально кипел от ярости. Его лицо побагровело, глаза метали молнии, а голос срывался на крик, когда он сквозь сжатые зубы прошипел приказ в коммуникатор: — Уничтожьте немедленно этого наглеца, смеющего так нахально вести себя в отношении первого министра Российской Империи! — он в бешенстве ударил кулаком по панели управления, не в силах смириться с таким вопиющим неуважением к его высокой персоне. Группа из пяти вымпелов, покинув «Агамемнон», вышла навстречу «Одинокому», но вместо того, чтобы атаковать и уничтожить мой крейсер, внезапно расступилась, прошла мимо и продолжила бой с другими кораблями нашей 1-ой «бело-синей» дивизии. Я не мог поверить своим глазам, глядя, как капитаны данных дредноутов, подчиняющиеся приказам Птолемея, вдруг проигнорировали его прямое указание и фактически встали на мою сторону. Командиры данных дредноутов прекрасно видели, что перед ними сейчас находится корабль