этим выродкам, как дерется Черноморская «морская» пехота? — крикнул он, подбадривая своих людей. — Вперед, за мной! Прорываемся к шаттлам! Его маленький отряд ответил ревом, и коридор взорвался боем. Залпы из штурмовых винтовок ударили по рядам вражеских штурмовиков, разрывая их строй. Плазменные штыки врезались в броню, высекая искры, а дым и крики заполнили пространство. Красовский первым рванулся вперед, его сабля пела в воздухе, рассекая доспехи и плоть с ловкостью, которой позавидовал бы любой. Похоже, страх за собственную жизнь у Александр Михайлович постепенно перешел в отчаяние обреченного. Один из вражеских космопехов бросился на него с поднятой винтовкой, но Александр Михайлович увернулся, ударил локтем в шлем, а затем одним движением снес противнику голову. Другой попытался зайти с фланга, но Красовский перехватил его руку, вывернул винтовку и всадил штык в грудь врага, отбросив тело ногой-манипулятором своего Ратника. — Не стойте, как истуканы! — крикнул он своим людям, перекрывая грохот выстрелов. — Шевелитесь, или останетесь здесь навек! «Черноморцы» дрались с отчаянной удалью. Один из них, коренастый ветеран с седой бородой, поймал выстрел в плечо, но тут же ответил очередью, уложив ею сразу двух космопехов из абордажной команды Трубецкого. Другой, молодой «морпех» с разбитым шлемом, прыгнул на врага, плазменным штыком, проткнув его насквозь, а затем выдернул оружие и добил второго ударом приклада в незащищенное забралом лицо. Их было мало, но каждый стоил десятка — лихие и не знающие страха. За их спинами коридор превратился в поле битвы: тела группы Трубецкого, которой не посчастливилось встать на пути «черноморцев» сейчас устилали пол, их доспехи дымились, а кровь заливала панели. — Найдите их! — кричал Никита Львович Трубецкой в эфире, его голос дрожал от злобы. — Не дайте этим псам уйти! Но Красовский хорошо знал станцию, как свои пять пальцев. Он повел своих людей через боковые проходы, минуя главные коридоры, где их могли перехватить. Стены здесь были узкими, покрытыми техническими панелями и кабелями, а воздух — тяжелым от запаха машинного масла. Когда они вырвались на причальную площадку у центрального входа, их встретил новый враг — один из отрядов великого князя Михаила, засевший у шаттлов. Его штурмовики открыли заградительный огонь из автоматических винтовок. — Ложись! — крикнул Красовский, падая за обломок переборки. Очередь пронеслась над его головой, прожигая воздух. Он выждал миг, затем вскочил, бросившись вперед. — За мной,