низкий и резкий, как звук рвущегося металла, ударил в ответ, полный яда и высокомерия: — Оправдываться в своих действиях перед тобой, гяур? Перед тем, кто даже не был в том бою⁈ — Он шагнул ближе к экрану. — Кто ты такой, чтобы упрекать меня в трусости и предательстве, подлец? Я со своими космоморяками бился один против всей армады Хромцовой, когда твои дружки бесславно гибли! Я держал строй, пока этот проклятый тугодум Салтыков не ударил мне в тыл своими железнобокими дредноутами, разметав половину моего флота! А где был ты, вице-адмирал, когда наши вымпелы горели? Красовский стиснул зубы, его лицо потемнело от гнева. — Я видел сводку, как твои корабли стояли в стороне, пока «черноморцы» гибли, а ты ждал, чья возьмет! Это не честь, а подлость, достойная базарного вора, а не адмирала! Бозкурт рассвирепел, его лицо побагровело, а глаза вспыхнули, как два факела в ночи. Он ударил кулаком по пульту, заставив ближайших космоморяков вздрогнуть, и рявкнул в ответ: — Ты не был там, Красовский, и не тебе судить меня! Хватит болтать! — Он махнул рукой, и в тот же миг его эскадра пришла в движение. Сотня вымпелов космофлота Южных Сил Вторжения, спугнув эскадры Трубецкого и Романова, которые поспешили убраться назад к Кронштадту, сейчас начали выстраиваться в атакующий «конус» уже нацеленный на 10-ю «линейную», окружая два десятка израненных вымпелов «черноморцев». — Мои корабли готовы раздавить твою жалкую дивизию прямо здесь и сейчас! Бозкурт, заметив молчание Красовского, скривил губы в хищной ухмылке победителя, что делала его похожим на зверя, почуявшего добычу. Он выпрямился, его голос стал мягче, но в нем сквозила угроза, холодная и острая, как клинок: — Однако я прощу твою дерзость, вице-адмирал. В другой раз я бы отрезал твой поганый язык и скормил его собакам. Но, памятуя о нашем недавнем союзе, я готов стерпеть твой выпад и оставить твой проступок без последствий. Более того, я отпущу тебя и твоих жалких космоморяков. Красовский невесело усмехнулся, скрестив руки на груди, его глаза прищурились, полные скрытой насмешки и усталости. Он знал, что за этим последует уловка — Бозкурт никогда не отпускал добычу без платы. — Но? — Но ты отдашь мне кое-что, — кивнул Бозкурт, его ухмылка стала шире. — У тебя есть танкеры и суда-генераторы для прыжков в подпространство. Свои я потерял в сегодняшней битве… Отдай их мне, и убирайся куда глаза глядят — мне нет дела до твоей судьбы. Александр Михайлович выругался про себя. Эти танкеры и суда с генераторами подпространственных