— Награда эта отнюдь не бездумна, как вы выразились, — спокойно ответил мальчик, выслушав эмоциональную речь профессора. — Перед этим я, конечно, говорил не только о контейнере, который находится сейчас в ангаре данного крейсера, а имел в виду всю имеющуюся Казну Российской Империи. Но об этом после, а что касаемо имеющихся у нас в наличии средств, то вы меня не переубедите, и даже не старайтесь. Мне необходим флот из преданных космоморяков, флот, равный всем остальным моим конкурентам и открытым врагам. Сегодня лояльность и верность в том числе покупается изумрудами, рубинами и тем более бриллиантами. Вы это знаете куда лучше, чем кто-либо другой. Поэтому если наличие империалов — это действенный способ, то я хочу использовать его на все сто процентов. Своей щедростью и благодарностью за службу императорскому дому я привлеку огромное число сторонников на свою сторону. Что касаемо остальной Казны, то по мере того, как оставшиеся контейнеры будут оказываться в наших руках, они также будут вскрываться, и их содержимое использоваться по прямому назначению прежде всего для оздоровления экономики Империи. Надеюсь, все меня поняли… Мы замерли, потрясённые. Маленький мальчик говорил как опытный банкир, как прожжённый финансист, всю жизнь проведший в подсчётах прибыли. Я переглянулся с Таисией, и в её глазах прочитал тот же вопрос, что терзал и меня: откуда у восьмилетнего ребёнка такие знания? Но, несмотря на общее удивление, я не мог не улыбнуться. Снова убеждался, что не ошибся в выборе того, кому служить. Юный император обладал редким даром государственного мышления, которое проявлялось столь ярко в столь юном возрасте. Профессор Гинце, напротив, выглядел так, словно проглотил что-то невероятно кислое. Старик явно остался недоволен услышанным и с трудом сдерживался, чтобы не повысить голос на столь высокую особу. Тася, несмотря на первоначальные сомнения, казалось, проникалась доверием к брату и готова была поддержать его во всех начинаниях. Что касается капитана Пападакиса и его старшего помощника Рубана, то они, как простые солдаты, которых никаким образом не касались вопросы баланса и верстки бюджета Российской Империи, были откровенно счастливы. Глаза Айка светились такой преданностью, какой я никогда раньше не видел. Сегодня император Иван Константинович завоевал ещё одно сердце. — Через некоторое время я положу вам на стол, господин министр, мои расчёты в письменном электронном виде, — между тем продолжал император, не обращая внимания на всеобщее замешательство.