уже в полную силу, только бы не пропустить один из десятков молниеносных выпадов этой бешеной фурии. Доминика сейчас действительно была похожа на взбешенную дьяволицу, и даже природная красота ее не спасала от этого определения, ибо лицо девушки было обезображено гримасой ненависти и презрения к человеку, находящемуся перед ней. Локоны ее черных волос развевались от резких движений, а глаза полыхали изумрудным огнем, не предвещавшим ничего хорошего. Как только Демид и члены его команды вошли в просторный аудиенц-зал авианосца, на них тут же устремились удивленные взгляды сотни присутствующих. Старшие офицеры космофлота Дессе прекрасно знали, что контр-адмирал Зубов в данную минуту должен был находиться за несколько звездных систем отсюда. Командующим Демиду Александровичу ставилась задача поймать беглецов: мятежного адмирала Василькова и его приспешников. А главное — отыскать и вернуть мальчишку-императора и его сестру Таисию назад под контроль северян. Командиры знали, что корабли Василькова удалось обнаружить в соседней системе «Онега», но по какой-то неизвестной причине им посчастливилось выскользнуть из западни. Слухи и домыслы распространялись среди офицеров и простых космоморяков Северного космофлота разные. Говорили, что именно Демид Александрович Зубов, как известно, питавший дружеские чувства к Василькову, позволил тому скрыться. Однако точных сведений ни у кого из флота, по-прежнему стоявшего на орбите планеты Санкт-Петербург-3, не было. И вот с легким шипением открываются пневмо-двери, и в отсек входит, как ни в чем не бывало, улыбающийся в своей манере Демид Зубов в окружении верных ему офицеров своей дивизии. Адмирал, видимо, также был приглашен на военный совет… Надо уточнить, что в Северном космофлоте не любили Зубова, считая его своим врагом и перебежчиком. Только протекция адмирала Дессе спасала Демида Александровича от скорейшей над ним расправы. Северяне помнили, скольких их боевых товарищей этот адмирал в черных доспехах отправил на тот свет, поэтому терпели его, но не уважали и только и ждали, когда Зубов потеряет доверие командующего, чтобы с ним расправиться. В его присутствии разговоры стихали, а руки инстинктивно тянулись к оружию — наследие множества сражений, в которых они были по разные стороны фронта. Видимо, наша отчаянная и скорая на руку Доминика Кантор не стала ждать опалы данного адмирала и решила ускорить процесс, думали они. Однако именно она, единственная из всего офицерского корпуса, в свою очередь поддержала желание адмирала