— Вот именно поэтому мы так поступать и не будем…

Лицо Плансона немедленно выразило немой вопрос.

— Понимаешь, Константин Антонович, во-первых, у турок будет уйма времени, чтобы восстановить форты, а во-вторых, если мы обозначим направление нашего будущего удара, то они стянут именно туда как свою пехоту, так и полевую артиллерию, а ее уже нашими длинными морскими пушками из складок местности выковыривать крайне затруднительно.

— Предлагаешь атаковать румелийское побережье?

— Именно. В этот раз ударим по европейскому берегу пролива. И то не в полную силу — не хватало еще, чтобы османы стали перебрасывать силы из Дарданелл сюда.

— Но союзники…

— О себе думать надо! — отрезал Эбергард. — Наша задача приложить все силы, чтобы летняя десантная операция увенчалась успехом. Русский солдат, умываясь кровью на штурмах и в окопах, сделал уже немало, чтобы сначала спасти Париж, а потом удерживать на фронтах миллионы колбасников. Если Турция будет выбита из войны, то польза всем нам. И французам с англичанами тоже.

— Хорошо, — покладисто кивнул головой начальник штаба, — с чего тогда начнем?

— Думаю, что с укрепления Килия. А потом возьмемся за мыс Узуньяр. Кстати, о будущем, — неожиданно сменил тему командующий, — что с перевооружением «Синопа» и «Георгия»?

— Кетлинский докладывал, что из Керчи прибыли шесть одиннадцатидюймовых мортир. Думаю, что установка их на наши старые утюги займет около двух недель.

— Добро.

— Четыре шестидюймовых уже на «Донце» и «Кубанце». Дней десять — и можно будет провести пробные стрельбы с канонерок.

— Ладно, об этом после… Валерий Иванович! — окликнул Андрей командира броненосца.

— Слушаю, ваше высокопревосходительство! — немедленно подлетел каперанг.

— Передайте своему штурману, чтобы он вывел эскадру к рассвету миль на двадцать к весту от Килии. И прикажите просигналить общее направление на остальные корабли.

— Есть! — Галанин козырнул и немедленно начал выполнять указания адмирала.

Ну, то есть не бросился, конечно, самолично скакать по трапам, отыскивая штурманского офицера, — просто отдал приказ передать оному явиться на мостик.

Флагманский штурман, старший лейтенант Свирский, перед самым походом слег с какой-то «инфлюэнцей». Каковая была совсем не редким явлением и в начале века двадцатого — грипп не дожидался, пока его соответственно назовут. Но Черное море отнюдь не какой-нибудь экзотический архипелаг и даже не балтийские шхеры — береговая линия и глубины давно известны, лоции составлены, так что даже юный мичманец способен вычислить курс «из пункта А в пункт Б». А уж на старшего штурмана «Евстафия» можно было положиться почти как на самого господа бога.