— Да, ваша честь, — проскрежетал Скворцов, садясь обратно.

А я едва сдерживал смех. Нет, разумеется, он тоже понял, что всё это не более чем идиотский спектакль. Заявленный протест имел под собой основания, пусть и звучал весьма грубо. Но он уж точно никак не тянул на обвинение в неуважении.

Просто судья хотел уже, чтобы Голицына произнесла заключительное слово, после которого он со спокойной совестью закроет процесс и пойдёт по своим делам.

Наклонившись вперёд, я тихо позвал Скворцова.

— Владимир, просите перерыв.

Он повернулся в мою сторону, и в его глазах загорелся огонёк надежды. Чтобы ещё больше его убедить, я показал ему телефон с сообщением от Волкова.

«Готово».

Кивнув, Скворцов развернулся и вновь поднялся на ноги.

— Ваша честь, я прошу о перерыве!

Судья, видимо, ожидавший очередного протеста, вдруг запнулся. Такой просьбы он явно не ожидал.

— Перерыв? На каком основании?

— У нас появилась возможность предоставить новые улики в пользу нашей версии событий, — заявил Скворцов, произнеся заранее заготовленную фразу.

И в этот момент он уже не выглядел таким растерянным, как пятнадцать минут назад. К нему вернулись спокойствие и уверенность, коих никто не наблюдал у него с самого начала процесса.

Разумеется, Голицына не могла не заметить подобного преображения и с подозрением смотрела на нас.

— Ваша честь, никто не сообщал мне ни о каких новых уликах, — тут же сказала она.

— Конечно же, — спокойным тоном ответил Скворцов. — Мне сообщили, что мы их только что получили. Потому я и прошу о перерыве, чтобы иметь возможность представить их суду.

Судья, растерянный таким поворотом, несколько секунд смотрел на него, после чего пожал плечами.

— Суд предоставляет перерыв на тридцать минут, — заявил он и подкрепил свои слова ударом деревянного молоточка по деревянной же подставке.

— Встретимся в коридоре, — шепнул я ему и, поднявшись со своего места, двинулся в сторону выхода.

Ай Владимир, ай молодец. Так хорошо сыграть растерянного адвоката со слабой позицией — это ещё надо постараться.

Я вышел наружу вместе с другими посетителями зала и направился в сторону входа.

Волков стоял у широкой лестницы, что поднималась из холла, держал пакет то ли с какими-то сухариками, то ли с орешками. В целом мне было бы наплевать, если бы этот его образ не вызвал у меня неприятные воспоминания о встрече с Браницким в клинике. Да и сейчас меня куда больше интересовала тонкая папка, которую он держал под мышкой.

— Что? Пообедать не успел? — поинтересовался я, подходя ближе.

— Куда мне, бедному и несчастному, тратить время на обед, когда я могу насладиться спектаклем из первого ряда? — злорадно усмехнулся он и протянул мне папку. — Даже приятно было снова ощутить себя богатым, пусть и на пару часов.