— Что? Велико было искушение?

— Оставить деньги? — уточнил он, и я кивнул. — Нет. Плевать на них. Я хочу крови. Здесь все документы. Мои юристы их проверили. Поэтому ушло больше времени.

— Ну, ты её получишь, — хмыкнул я и, открыв папку, принялся проверять бумаги.

Да. Всё верно. Хотелось бы сказать «вроде», но я сейчас не допускал даже тени возможности провала. Только уверенность. Только вперед.

— Александр, скажи мне, что это то, что я думаю? — попросил Скворцов, подходя к нам.

— Оно, — улыбнулся я. — Ну что же. Думаю, что пришла пора начать финальный акт.

* * *

— Я, конечно, всё понимаю, но… что он здесь делает? — не пытаясь даже хоть как-то скрыть отвращение в голосе, спросила Голицына, глядя на стоящего у стены Волкова.

— Мы коснёмся этого позже, Лиза, — произнёс я, чем, похоже, очень сильно её задел.

— Ты что, забыл, где твое место, стажёр? — презрительно фыркнула она. — Не тебе диктовать мне условия…

— Может быть, мы уже перейдем к делу? — предложил стоящий за её спиной Вячеслав Харитонов, и я обратил внимание на его недовольный взгляд в сторону Волкова.

Тот лишь хмыкнул и закинул орешек себе в рот.

Мы собрались в отдельной переговорной. Здание суда имело несколько таких комнат. Чаще всего они использовались для конфиденциальных встреч и бесед между сторонами, если те каким-то чудом приходили к решению до суда или в процессе его и хотели обсудить его за пределами судебного зала.

Я и Скворцов сидели с одной стороны стола. Напротив нас — Голицына и Харитоновы, которых мы вызвали на разговор под предлогом обсуждения новых улик. Своих клиентов Скворцов звать не стал, так как мы планировали всё решить без них.

На самом же деле это я попросил Владимира не звать их, ещё и для того, чтобы те ненароком не поломали всё в последний момент. А то помню я жадность одного из супругов, когда занимался делом благотворительного фонда ещё тогда, когда работал на Лазаревых. Повторения такого эксцесса сейчас мне совсем не хотелось. Мы и так ходили по краю с этим планом.

— Вы хотели обсудить ваши «новые улики», — язвительно напомнила Голицына. — И напомню, что десять минут из ваших тридцати уже прошли. Так что рекомендую начать, иначе…

— Иначе что? — спросил я. — Мы вернёмся в зал суда?

— Именно, — невозмутимо подтвердила она.

— Что же, тогда нам действительно стоит поторопиться.

С этими словами я достал из внутреннего кармана своего пиджака небольшой конверт и протянул его Елизавете.

Блондинка нахмурилась, но конверт всё-таки взяла. Открыла его и достала наружу листок с двумя строчками на нём.