— Да. В том числе. Лечение Браницкого, а теперь ещё и сына Лазарева в таких масштабах нелегко даётся. У всего есть своя цена.

Василий открыл было рот, чтобы заговорить, но почти сразу же закрыл его, так ничего и не сказав. А, собственно, что он вообще мог сейчас сказать? Он один из немногих знал о том, какой именно ценой давалась «целительная» сторона Реликвии Распутиных. Как и то, что вне зависимости от этого Григорий будет пользоваться своей силой, чтобы помогать другим. Если человека можно спасти, то Григорий это сделает. Такова уж была его натура.

— Ты ведь понимаешь, что рано или поздно тебя это прикончит? — негромко спросил он друга.

— Конечно, понимаю, — вздохнул Распутин и взял со стола бокал с вином.

В последнее время он почти не позволял себе пить. Лишь совсем немного. Один или два бокала вина в неделю. Не больше. Даже обширные запасы алкоголя, хранившиеся у него дома, теперь больше превратились в своеобразный «подарочный фонд». Он открывал их, когда в гостях появлялись ценители хорошей выпивки. Ну или же в те моменты, когда к нему приходил Уваров. Этому вообще, кажется, порой было наплевать на качество. Пил всё, что горит.

Распутин коротко усмехнулся своим мыслям и сделал короткий глоток вина.

Василий был прав. Но ничего поделать с этим Григорий просто не мог.

— Гриша, я, конечно, ни на что не намекаю, но что будет, если твой род прервётся?

— Не прервётся, — отрезал он, поставив бокал обратно на столик. — Есть Елена…

— Она девушка, — тут же напомнил ему Уваров. — Она не продолжит твою линию и…

— Значит, не продолжит, — всё тем же непреклонным тоном произнёс Григорий. — Значит, возьмёт себе иную фамилию, после чего проживёт долгую и счастливую жизнь. Если это будет достойный человек, то я не против…

— Достойный? — Широкое и щекастое лицо Уварова растянулось в издевательской улыбке. — Такой, как, например, Рахманов? Мы ведь ради этого сегодня собираемся и…

— Вась…

— Что?

— Будь добр, закрой рот, пожалуйста, — искренне попросил его Григорий, чем вызвал у старого друга короткий смешок.

Следующие пять или семь минут они провели в тишине, погружённый каждый в свои мысли. За это время появились оставшиеся участники их встречи. Первым приехал Павел. Николай же чуть опоздал, войдя в забронированный Распутиным отдельный кабинет ресторана через десять минут после Лазарева.

Никто не стал заказывать еду. Лишь напитки, да и то больше для вида. Когда прекрасно вышколенные официанты скрылись за дверью, оставив собравшихся за столом аристократов наедине, первым заговорил Николай.