Но, похоже, у Григория уже имелись мысли на этот счёт.

— Скажи мне, Николай, а спасение жизни личного и столь важного инструмента государства не является подобной причиной?

Меньшиков посмотрел на него и прищурился.

— Уж не о Браницком ли ты говоришь?

— О нём самом, — кивнул Григорий. — Потому что в противном случае, если бы не Рахманов, Константин был бы уже мёртв. Это я тебе говорю как человек, который собственными руками вытащил его с того света.

В голосе целителя прозвучал невысказанный вопрос. А раз он не был произнесён вслух, то Меньшиков и не собирался на него отвечать.

— Надо же, — медленно протянул он. — Как же забавно получается. Всё-то у вас сходится. А ведь для того чтобы рекомендовать человека на получение титула, требуется пять человек не ниже графа…

— Либо двоих может заменить кое-кто постарше, — с той же интонацией заметил Лазарев, не сводя взгляда с Меньшикова. — Николай, мы оба знаем, что Его Величество прислушивается к твоему мнению больше, чем к чьему-либо другому. Да и ты должен понимать, что титул привяжет парня к империи. Рахманов слишком… слишком ответственный, чтобы отбросить всё то, что идёт с ним в нагрузку.

— Благополучие империи, — едва ли не фыркнул князь. — Значит, именно это ты предполагаешь, да? Использовать его принципиальность и другие хорошие качества против него самого?

Услышав это, Лазарев чуть не расхохотался.

— Думаешь, я бы забрался на своё место, если бы не умел использовать людей против них самих? Но с Рахмановым отдельная история. Если уж он не повёлся на мои предложения получить всё на блюдечке, то и в будущем вряд ли поставит свой долг и чувство ответственности ниже материальной выгоды. Уверен, что твои умники уже составили довольно точный его психологический портрет и должны это понимать.

Меньшиков ответил не сразу. Со стороны выглядело так, словно он обдумывает всё, что только что услышал.

— Хорошо, — наконец произнёс он. — Допустим, я согласен. Я поговорю с ним.

— Вот и отлично, — проговорил Распутин. — Тогда, думаю, мы можем…

— Не можем, — перебил его Николай. — Вы понимаете, что, сделав это, вы кинете парня в бассейн с акулами…

— Акулы давно уже толстые, — махнул рукой Лазарев.

— И у них выпали все зубы, — одновременно с ним добавил Уваров.

— Но не у всех, — добавил Распутин.

— Да, — не стал спорить с ним Лазарев. — Не у всех. Но порой полезно обломать клыки. Я, конечно, гордый, но готов признать, что наше… скажем так, противостояние с Рахмановым позволило мне вспомнить один важный факт, о котором я забыл.

— Это какой же?

— Что я не всегда могу получить то, чего хочу, Василий.