— Ростислав сидел на таких же препаратах. Я проверил. У него в детстве был запущенный СДВГ синдром, после которого начались панические атаки. Вот он их и принимал. А побочный эффект у этих штук — чувство отстранённости, снижение мотивации, некоторая заторможенность мышления. Всё вкупе это давало эффект эмоционального онемения, как назвал его Виктор. Я с самого начала отмечал, что у Ростислава эмоции… странные. Вязкие и медленные. А потом заметил это у Ольги, после того, как она закинулась этими таблетками. А после слов Виктора мне оставалось лишь сложить два и два.

— И Штайнберг об этом ничего не знал?

— Уверен, что нет, — кивнул я. — Это слишком умно для него. Тем более, что Ростислав давно их принимает и у него есть все нужные рецепты и предписания. Пинкертонов это проверил.

— То есть ты хочешь сказать…

— Да. Сам того не зная, Штайнберг нашёл идеального человека, который может обмануть мою эмпатию, — кивнул я. — Просто задумайся, Князь. Ему банально повезло. Джек Пот, о котором он даже мечтать не мог. Мне позарез нужен был кто-то вроде Ростислава. И Штайнберг мне его дал. А я настолько сильно привык полагаться на собственный дар, что…

— Что перестал думать головой, — закончил за меня Князь.

— Ну, не прямо настолько, — тут же ответил я. — Но в общем и целом ты прав. Да. И этот маленький поганец сливал ему всю информацию о том, что происходило внутри фирмы. Он ведь занимался всеми нашими бумагами и… да почти всем, что имело хоть какой-то бумажный след. А я его прошляпил.

Строго говоря, я винил себя гораздо сильнее, чем могло бы показаться на первый взгляд. Потому что уже не в первый раз встречаюсь с подобным эффектом, который оказывать медицинские препараты на человеческие эмоции.

Елизавета. Девочка из дела с приютом. Она тоже сидела на таблетках. И у неё имелись схожие, скажем так, изменения в эмоциональном фоне. Почему я не обратил на это внимания раньше? Почему не подумал?

Хотелось верить, что причиной этому было то, что я банально замотался со всем происходящим. Плюс то дело было почти полтора года назад. Даже немного больше. Но на самом деле ответ я знал. Ведь я могу поступить проще. Могу проверить каждого прямым приказом. Но моё стойкое нежелание использовать эту часть дара после встречи с Андреем каждый раз останавливало меня от этого.

— Знаешь, что самое смешное? — пробормотал я, откинувшись на спинку кресла и глядя в потолок.

— Что?

— Калинский нас спас.

— Тот адвокат, которого ты взял на работу?

— Ага. Не приди он ко мне с просьбой взять его на работу, мы бы так и пытались искать клиентов самостоятельно. А Ростислав бы знал об этом всём и докладывал Штайнбергу, и этот говнюк продолжал бы ставить нам подножки и дальше.