Бесит.

— Ваше сиятельство?

Обернувшись, заметил мужчину лет тридцати. Узнал я его быстро. Помощник нашего посла.

— Да?

— Его сиятельство граф Каховский просил передать вам, что всё подготовлено. Не соблаговолите ли Вы пройти за мной?

Кивнув, я последовал за ним, оставив по пути бокал на подносе одного из слуг.

Спустя несколько минут меня привели в зал на третьем этаже посольства. И, судя по всему, пришёл я сюда последним. Здесь уже собрались как наш посол — сам Каховский со своими помощниками и Меньшиковым, так и французы. Знал я имя лишь одного из них. Того, кому и предстояло заключить сделку с нашим послом. Пятидесятилетний маркиз Этьен де Валькур оказался мужчиной внушительной комплекции, обладатели которой чаще всего стараются входить в дверные проёмы бочком. Ну или катиться. В конце концов, его фигура старательно стремилась к идеальной форме шара, и совсем скоро ширина грозила превзойти рост.

И, судя по презрительным эмоциям, что понеслись в мою сторону от добродушно улыбающегося маркиза, он мне явно был не рад. Впрочем, не уверен, что это что-то личное. Похоже, что он вообще никому тут был не рад. Я коснулся его чувств лишь самым краем своего восприятия, но мне хватило и этого, чтобы ощутить, будто меня помоями из ведра облили.

Что поделать, он действительно был не рад нас видеть. Империя практически навязала эту сделку Франции. По словам того же Меньшикова, у них не имелось никакого выбора, кроме как согласиться на неё. Вот так я и оказался тут.

— Так это и есть ваше юное дарование? — с любопытством поинтересовался маркиз по русски, смерив меня взглядом. В его речи звучал настолько сильный французский акцент, что я с трудом понимал слова.

— Это он, — кивнул посол, моментально переводя внимание на себя. — И, маркиз де Валькур, если позволите, то я хотел бы закончить данную процедуру и вернуться к приёму. У меня ещё много важных дел.

Судя по мелькнувшей на миг гримасе, шпилька уколола.

— Конечно, — улыбнулся толстяк и, посмотрев на меня, произнёс что-то по-французски.

— Что, простите? — поинтересовался я в ответ, но прежде чем де Валькур смог что-то ответить, в разговор тут же вмешался Меньшиков.

— Граф Рахманов не говорит по-французски, а потому прошу вести диалог либо на русском, либо же на английском.

— Не вижу в этом проблемы, — вновь со своим чудовищным, на самой грани понимания акцентом проговорил маркиз. — Эх, в моё время даже самые молодые русские аристократы хорошо понимали прекрасный язык Короны. Впрочем, вы правы. Давайте не будем тянуть.

Каховский с сухой и до отвратительности вежливой улыбкой указал на стол, за которым уже стояли три стула. Мы заняли свои места, после чего помощники с обеих сторон положили перед графом и маркизом по папке. И я понятия не имел, что именно находится в них. Меньше знаешь — крепче спишь. Как сказал Меньшиков, сделано это было для моей же собственной безопасности. О сути заключаемой сделки знали лишь наш посол и маркиз.