О нет. Не-не-не. Не надо…

— Надо, Рахманов, надо, — закивал Игнатов.

Так, стоп. Это я вслух сказал?

— Григорий Владимирович…

— Теперь за Крылову отвечаешь ты, — отрезал он. — Уверен, что такой старательный и ответственный работник приложит все силы, чтобы она стала примерной и высококвалифицированной сотрудницей. Её успехи — твои успехи, Рахманов. Её ошибки — твои ошибки.

Наклонившись ко мне, он заговорил вновь, но уже куда тише.

— И если я увижу хоть одну, то ты вылетишь отсюда вслед за этой девчонкой, и мне плевать, кто там за тебя поручился с шестьдесят седьмого. Я никому не позволю тыкать мне в лицо моими же правилами. Ты меня понял?

— Предельно, — кисло отозвался я.

— А вот теперь свободен, — с довольной рожей хмыкнул Игнатов и направился прочь, оставив меня стоять в одиночестве.

Ну почти в одиночестве.

— С… спасибо, — запинаясь произнесла Крылова. — Я…

Она замолчала, когда я предостерегающе поднял палец. Вот совсем говорить мне сейчас не хотелось. Того и гляди, сорвусь ещё. Правильно говорил мой старый друг из прошлой жизни. Инициатива имеет инициатора. Похоже, что это правило работает всегда, вне зависимости от мира, к которому оно применяется.

Ну и? Вот зачем мне всё это?

— Тебя как зовут? — немного остыв, спросил я.

— Катя.

Она мялась, едва не заламывая руки. Лицо всё ещё бледное. Да и в эмоциональном фоне полный бардак. Сразу видно, что девчонка до сих пор не может поверить, что увольнение ее миновало.

Правда, это нисколько не решало моего вопроса. Что мне с ней делать? Если она косячила раньше, то накосячит снова. И теперь любая её ошибка — это потенциальный шанс вылететь с работы для меня. Угрозу Игнатова я воспринял с полной серьезностью. Исходящие от него эмоции даже и подумать не позволяли, что он мог шутить. Вылетит Крылова, вылечу и я.

Ну, правильнее будет сказать, что Игнатов приложит все силы, чтобы воплотить свою угрозу в жизнь.

Задумавшись над этой фразой, я на мгновение представил картину, как Игнатов буквально пинком выкидывает несчастную Крылову в окно шестьдесят второго этажа, и девчонка летит домой, махая руками, соответствуя своей фамилии. Воображение у меня живое, так что получилось смешно. Но ситуацию лучше это не делало.

— Так, Катя, — наконец произнёс я. — Над чем ты сейчас работаешь?

— Я… я готовила документы по одному из дел Алексея Романовича и…

— Сначала принеси их мне, — быстро приказал. — Поняла? Любую бумагу, которую распечатаешь, любой документ, который тебя попросят составить, о любом, даже самом мелком поручении сообщаешь мне. Поняла? Не важно, что именно тебе скажут делать — я должен об знать.