Но твари Изнанки устроены иначе. Из-за того, что человеки истыкали разные слои Изнанки, как решето, граница истончилась и они прорывается в обратном направлении и внезапно оказываются вовсе не мирными милыми барашками. Вполне себе твари из самых кровавых и жутких кошмаров. Бррр.

— Теперь тихо, — одними губами велит нам Семён и хмурит кустистые брови. Мы максимально беззвучно пересекаем ручей следуя один за другим. Я, как самый неопытный — в хвосте.

Тропинка ведёт вверх по холму, на одном из её изгибов валяются сразу несколько туш существ, отдалённо напоминающих кабанов, из которых явно выпустили кишки. Надо думать — вскрыли и достали макры. Интересно, а почему мясо не берут?

Мои спутники впереди, я, из-за того, что смотрел на туши, чуть отстал. По ту сторону холма раздаётся какой-то приглушённый рык или стон. Внезапно моё кольцо потяжелело и словно потянуло руку вниз. Ну что такое?

Холмы Изнанки поросли даже не травой, а жутко колючим кустарником высотой по колено. В беспокойном переплетении колючек, в нескольких метрах от места разделки туш я вижу что-то прямое. Кольцо теплеет. Нагибаюсь, стволом отодвигаю ветку, осторожно подбираю. Не думаю, что тут водятся противопехотные мины или их магический аналог, но место чужое, приходится быть аккуратным.

Это нож. Грязный, со следами ржавчины на кромке, весь в крови, полотно с односторонней заточкой, в рукояти поблескивают сразу пять макров. Ого, вещь-то явно непростая. Моей руке словно бы передаются эмоции ножа, при условии, что он мог бы их испытывать. Гнев, обида, оскорблённое достоинство. На ходу достаю платок (продавцы костюмов мне всучили сразу три и все с рекламной символикой их магазина), вытираю, потом спешно обматываю остриё и прячу во внутренний карман.

На самой верхней точке холма я нагоняю своих спутников. Семён ловит мой взгляд, молча показывает вниз.

Распадок между холмами, внизу пасётся группа рогатых существ. Рядом ещё два, похожих, но крупнее. И эта двоица не мирно пасётся, а с гневным выдохом ноздрей дерётся. То отступая, то наваливаясь весом, ломая сложные рога — они бились, не замечая никого вокруг.

Семён удовлетворённо хмыкнул, жестом показал — снимайте с предохранителей, ткнул пальцем в меня, показал мне крайнее из пасущихся существ. Это он нам «наделил мишень». Когда показал Мыськову на его жертву, тот протестующе замотал головой и между ними прошла ожесточённая перепалка, выполненная без слов, в стиле жестов и пантомимы.

Блиц-переговоры подходили к концу, крупные особи вновь схлестнулись.

Я стал на колено, поднял своё ружье и уже через десять секунд услышал команду Семёна — негромкое «пли».