Кукушкина водила головой то на меня, то на него. Мужичок запыхался, но старался ответить на все вопросы.

— Теперь молчите. Нет, пересядьте туда и повернитесь в сторону.

Я пригласил второго, усадил и принялся задавать ему те же вопросы, пусть и в произвольном порядке.

По мере того, как он тоже отвечал, лицо Кукушкиной вытягивалось. Причина была простой — ответы одного «свидетеля» крупно и недвусмысленно не совпадали с ответами другого.

— Голубчики мои. Вы очень помогли, нам бы теперь с хозяйкой переговорить, наедине, хорошо? Спасибо.

Мужики просветлели лицами и ушли, довольные тем, что вроде как «помогли».

— Они надежные люди и не судимые оба, как ты и просил.

— Да это-то как раз ладно, переодеть можно, причесать, — я сел напротив и пристально посмотрел ей в глаза. Мадам Кукушкина было откровенно красивой. Если её дочь будет такой же красивой через двадцать пять лет… Тьфу, о чем это я, надо о деле думать!

— Врать тоже надо уметь, — вздохнул я. — Вы видите, что они, как говорили в одной… не важно где: крутил барабан и не угадал ни одной буквы? Ну, то есть, они твёрдо стоят на своём, молодцы. Но по деталям видно, что они оба врут, как сивые мерины. Ещё и по-разному врут.

— Мы можем согласовать их легенду… Проработать, они запомнят. А чего это ты, Аркаша, заставляешь меня оправдываться? Ты у нас адвокат, ты и предлагай. Вижу, что посыпались они, вижу. Не нагнетай!

— Хорошо, — терпеливо ответил я. — Хорошо, что мы оба это видим. Мне нужен Платон, как там его по батюшке…

— Его знают в суде, как моего писаря и стряпчего.

— Тем более он подходит, раз знают, к тому же, у него глаза честные. И причина натуральная, а не то, как эти — «нам велено было от лица хозяйки спросить, когда он думает съезжать». Туфта, как у нас в Серпухово говорят, галимая. Платон ездил передаточный акт подписывать.

— Акт не подписан.

— Ой ли? Ни за что не поверю, что в ведомстве прекрасной Полины Этьеновны нет умельца, которые сделают так, что акт станет подписанным, причем так искусно, чтобы даже эксперт не отличил.

— А зачем? До решения суда мы не приступим к разработкам.

— Полгода ждать? Да ну? Полина Этьеновна, у меня для Вас, в связи с этим — подарок. Причём, как хороший подарок, он сделан вот этими самыми руками.

Я подал ей упакованный в конверт документ за собственной подписью и печатью.

— Печать адвоката Филинова?

— Законом не запрещена печать, в империи иногда встречается для тех, у кого одиночный кабинет. Как у меня. Китайцы сделали мне печать в благодарность за то, что отбиваю их от полиции.

— Слыхала об этом. — Она бегло читала документ, несколько раз возвращалась и перечитывала. — Интересно получается… Однако, это всего лишь мнение.