Глава 1
Панкрат встал, покачнулся, весьма достоверно изображая пьяного, оперся на трость с одной стороны и на мое плечо с другой. Оглядел площадь, сфокусировал взгляд на стоящих на крыльце. На приоткрытой двери, из-за которой пробивалась полоска света. И громко заявил:
— А что, в этом городишке осталось еще хоть одно место, где можно хорошенько покутить⁈
Я ссутулил спину, низко опустил голову и запричитал.
— Панкрат Иваныч, какое вам кутить? Вы же едва на ногах держитесь?
— Помолчи, Прошка, нос не дорос еще меня учить! Деньги для того и водятся, чтобы не скучали!
Панкрат оттолкнул меня, но в последний момент его цепкие пальцы придержали мое плечо, чтобы я на ногах устоял. А сам он, громко стукая тростью, двинулся в направлении крыльца. Вихляя и покачиваясь, но целеустремленно.
Пьяного он изображал достовернейше. Если бы не знал, что он трезв, как стекло, был бы убежден, что он практически лыка не вяжет.
— Что это тут у нас? — его длинный палец в дорогой перчатке Ивана Трофимовича вытянулся по направлению приоткрытой двери Клуба Приказчиков. — Ба! Да это никак ресторация… Прошка, подь сюда! Мне непременно надо… Надо…
Он шагнул к крыльцу, неловко потоптался на месте, будто лестница для него сейчас — непреодолимое препятствие. Я подскочил к нему, согнувшись в три погибели и ноющим голосом продолжил.
— Панкрат Иваныч, да куда ж вам еще-то пить…
Панкрат сделал вид, что всем телом на меня навалился, его рукав надежно скрыл мое лицо от всех стоящих на крыльце, включая Сычева.
Пыхтя как будто от усердия, Панкрат медленно поднимался по ступенькам.
— Что это за челядь тут еще топчется? — окидывая мутным взглядом примолкших завсегдатаев Клуба Приказчиков. — Прошка, живо их разгони, они мне мешают!
Местные завсегдатаи были явно не в восторге от слов новоприбывшего. Поднялся негромкий пока что ропот, кое-кто даже начал с хрустом разминать кулаки.
Тут Панкрат покачнулся, наклонил голову так, что с цилиндр упал на ступени. Он засмеялся пьяно, потянулся за ним. Как бы не удержал равновесие, и рухнул на четвереньки.
— Ага, попался, негодник! — громко заявил он своему цилиндру и нахлобучил его на голову. А потом взгляд его снова сфокусировался на публике. Которая как раз обсуждала, не намять ли новоприбывшему бока.
Но Панкрат уже приступил к следующему маневру своего «марлезонского балета». Он раскинул широко руки, явно намеренно зацепив меня тростью. Я ойкнул и отскочил.
— Ба! — завопил Панкрат. — Как же я рад вас всех видеть! Какой глоток свежего воздуха в этой дремучей провинции! Вы даже не представляете, господа… — Панкрат попытался подняться, но ноги разъехались и он снова растянулся на ступеньках. Не прекращая улыбаться и плести словесные кружева. — Вы даже не представляете, какая мука это все выдерживать! С самого утра мотался то туда, то сюда. Одно мужичье вокруг. И со всеми же, как с людями надо разговаривать, обидчивые больно стали… — он совершил еще одну попытку подняться, на этот раз успешную, и совершил стремительный проход через три оставшихся ступеньки. Тут же оперся о плечо какого-то типа в полосатом сюртуке. Обнял его за плечи и принялся теперь уже ему втолковывать.