— Вопрос звучал чётко. Ответьте, будьте любезны.

— Что ж, дайте подумать, — сказал я и сделал вид, что размышляю.

Естественно, что я знал особенности работы этих машин. Просто выдерживал гроссмейстерскую паузу.

— В Афганистане решено было поднять допустимую температуру газов перед турбиной. «Заглушки» пылезащитных устройств, отсеивавшие песок и пыль на входе в двигатели, очищают воздух на 70–75%. Это снижает износ лопаток компрессора в 2,5–3 раза. Основная проблема Ми-24 в том, что его двигатели на режиме «Малого газа» на земле имеют более высокие обороты. Соответственно, энергичнее засасывают песок.

— Понятно. У меня нет вопросов, — ответил Гаврилов и ушёл в сторону учебного корпуса.

Такое ощущение, что меня на что-то проверяют. Если бы заместитель начальника курсов хотел меня морально уничтожить, сделал бы это без проблем.

Способов огромное число. Самый действенный — задавить вопросами. Спрашивать, пока у отвечающего челюсть не сведёт. Ну или просто начнёт отвечать неправильно. А тут какие-то дешёвые понты. Что хотел доказать, непонятно.

Пока я смотрел вслед Гаврилову, за спиной прозвучал громкий взрыв эмоций. Похоже, что Иннокентий снова нанёс чему-либо ущерб.

— Товарищ майор, ну оно же не могло сломаться просто так.

— Конечно, Кеша. В руках профессионала твоего уровня целостности вертолёта всегда будет угрожать опасность.

Оказалось, что Иннокентий неудачно проверил, крепко ли подвешены пустые блоки неуправляемых реактивных снарядов.

— Случайно вышло, — пожал плечами мой сосед по комнате.

Жили бы мы во времена Российской Федерации, я бы предложил Кеше сходить в церковь и поставить свечку.

Либо «обнулиться» известным способом употребления крепких напитков. Но второй вариант не поможет, а здоровье сожжёт. Так что я против алкоголя.

А вот посетить храм можно. Тем более в Торске подобных святынь очень много.

Лётная практика началась сразу после двухнедельной теории. Закончилась весьма быстро. Минимальная программа по упражнениям курса была выполнена в течение 20 дней.

По мере того как мои одногруппники заканчивали минимальную программу по налёту, их отправляли в свои полки. Там они будут продолжать летать и продвигаться по программам курса.

Мне, как будущему командиру вертолёта, дали больше часов налёта, чтобы в Мактабе я уже мог начинать вылетать согласно своей штатной должности. И вот мой крайний полёт местной программы подготовки уже подходил к концу.

— Леденец, 124й, к посадке готов, — запросил командир вертолёта.

Он же мой инструктор.

— 124й, посадку в квадрат разрешил.

— Сань, давай заходи сам, — дал мне команду командир.