— Кеша, землю видишь?

— Точно так. Но здесь не сядем, надо пройти вперёд…

— Ты не понял, — сказал я и начал зависать.

Загасив скорость, я завис над асфальтированной дорогой. Этот участок мне прекрасно известен. Мы сейчас как раз находимся между двумя районами столицы.

— Слева Каланаджар, а справа Сейидабад, — определил Кеша.

— Уверен? — спросил я.

Сейчас мне кроме него, довериться некому. Если он ошибся, мы полетим в другую сторону и вновь уйдём в горы. Я сместился назад, а затем ещё раз вперёд. Очертания кварталов можно разглядеть только смутно.

— Так точно. Уверен! Нам нужно занять курс 60°, и мы выйдем в район аэродрома через… 2 минуты и 15 секунд, — посчитал Кеша.

Дальше дороги нет. Ориентиров тоже. Мы будем следовать только одному из авиационных постулатов «держи курс — никуда не денешься».

А потом воспользуемся другим слоганом — «время вышло — разворот».

— Разгон, — сказал я, аккуратно отклонив ручку управления от себя.

Медленно увеличиваю скорость.

Дорога осталась позади. Время для начала выполнения разворота уже вот-вот подойдёт. Надо сделать ещё одну попытку связаться с Кабулом. Иначе строить заход на посадку вслепую будет проблематично. Есть ещё один «абонент», который может не спать в это время.

— Кабул-пеленг, Кабул-пеленг. Дайте «прибой», — запросил я оператора автоматического радиопеленгатора.

Ещё дважды повторил запрос, но без толку. Значит, в назначенное время развернёмся на обратнопосадочный курс 95° и начнём выполнять заход.

— Эм… ответил, — услышал я неуверенный голос в наушниках.

— Кабул-пеленг? — «на автомате» переспросил я.

Настолько мне было неожиданно услышать голос на канале пеленгации. В прошлой жизни я только в училище летал по радиопеленгатору. Не думал, что мне это вообще хоть раз пригодиться.

— Кабул-пеленг, отвечает.

— Дайте «прибой», Кабул-пеленг, — повторил я, но в ответ мне только одно мычание.

— Я не… знаю. Я… сейчас позову кого-нибудь.

— Во дела! Нам, кранты, командир, — выдохнул Кеша по внутренней связи, но я не собирался отпускать нашу спасительную «соломинку».

Похоже, на пеленгаторе сидит солдат, который мало что знает. Посадили его дежурить, а начальник станции ушёл спать. Погода плохая, и все расслабились.

Но его отпускать нельзя. Он может ничего не знать, но у него есть глаза и аппаратура включена.

— Стоять! Со связи не уходи! — громко сказал я.

— Понял, — прозвучал в ответ голос.

Надо бы теперь вспомнить, как раньше выглядели пеленгаторы.

— Перед тобой экран или индикатор? Цифры высвечиваются, когда я говорю? — начал я растягивать слова, чтобы луч пеленгации показывал направление на нас гораздо дольше.