— Я ушёл вправо! По тебе работают, — громко крикнул в эфир Ломов.

Только вертолёт «клюнул» вниз, как я разглядел в свете луны очертание сопки под собой. Ручку управления тут же отклонил влево, уходя от столкновения.

— Отстрел, — проговорил в этот момент Кеша, выпуская ловушки.

И тут же над нами произошёл взрыв. Вертолёт изрядно тряхнуло. Но и это ещё не всё.

Вокруг кромешная тьма. Сложно просматриваются очертания рельефа и скал по левому борту. Вот-вот и зацепим. Но вновь вертолёт встряхивает.

— Ещё взрыв! Вон какая дорожка, командир, — привлекает моё внимание Кеша к чему-то «очень» интересному.

Спутный след от пролетевшей ракеты был виден справа. Куда ушла ракета, мне совсем непонятно. Да и неважно это, поскольку рвануло ещё раз над головой.

Яркая вспышка заставила слегка сощуриться, но это было не единственное неудобство в эту секунду. В очередной раз я резко ушёл в сторону от столкновения с сопкой, а затем вынырнул из ущелья.

— 102-й, наблюдаю вас. Готов к работе, — доложил Ломов.

Я оценил размер цели перед собой. Тут куда ни целься, однозначно попадёшь. НАРы уже готовы к применению. Выполнять удар с пикирования нельзя.

— Атакуем с «горки». Прибор 260, — скомандовал я, разгоняя вертолёт в паре десятков метров от земли.

— Понял. Разгон, — ответил Ломов.

Расстояние между нами увеличилось. Кеша, похлеще бортовой вычислительной машины, отсчитывал примерное расстояние до выполнения «горки».

— Доворот 5°, — корректировал меня Кеша.

Скорость на указателе уже за отметкой 260 км/ч. Точка начала ввода в кабрирование всё ближе, а «пунктиры» пулемётов рассекают ночное небо всё чаще.

— Внимание! Манёвр, — громко сказал Кеша, и я энергично отклонил ручку управления на себя.

Нос начал быстро задираться. К креслу слегка прижало, а голову отбросило назад. Несколько мгновений и авиагоризонт подошёл к отметке 25° на угле кабрирования.

— Пуск! Влево ухожу, — произнёс я.

Вертолёт слегка качнулся вправо и влево. Ракеты устремились к цели, но и нам нужно уходить.

Начинаю разворот и тут же пикирую вниз. Указатель скорости начал показывать неустойчивые показания. Кеша занервничал.

— Скорость! Скорость, командир, — выдавливал из себя Петров, пока вертолёт входил в разворот и начал пикировать.

— Всё в норме, — успокоил я оператора, когда мы выровнялись после пикирования.

Слева от себя увидел, как пронёсся Ломов. Слишком близко он подошёл к цели.

— Вижу разрывы! Вижу цель! Пуск, — доложил он и выпустил по лагерю залп С-8.

За контроль результата в нашем экипаже отвечал Липкин, так что я ждал его доклада.

— Кучно! Хорошо попали, — произнёс по внутренней связи Пётр Петрович, пока я прикрывал ведомого.