Почувствовал, как левая стойка нашла в этой тьме опору. Но это только начало.

— Быстрее! Быстрее! — громко сказал я, удерживая вертолёт на поднятом рычаге шаг-газ.

— 109-й 102-му! Наблюдаю вас. Буду садиться следующим… — доложил мой ведомый, но тут же пропал со связи.

— 109-й, вправо уйди. «Сварка» работает! — подсказал один из Ми-24.

Я не видел, что происходило за нашей спиной. Возможно, 109-му придётся повторить подход.

— Вторая вертушка заберёт остальных, — заскочил в кабину командир отряда Липкин, перекрикивая шум.

— Понял. Быстро грузим и взлетаем, — сказал я по внутренней связи, но бойцы разведгруппы продолжали отстреливаться от подступающих духов.

— Затащи их! Взлетать надо, — услышал я голос Максима, который повернулся назад и кричал в грузовую кабину.

Но попробуй так быстро всех загрузить. Парни в плотном контакте с противником. Стоит повернуться спиной, и пуля обеспечена. А тем временем держать вертолёт на таком режиме становилось крайне сложно. Ещё и с наступлением темноты ветер поменялся, а нам ещё и взлететь надо.

— 102-й, у меня фара разбита. Двигатель… не пойму, — доложил ведомый.

Даже с большим опытом и хорошей подготовкой садиться на такой выступ сложно. А уж с повреждениями и подавно. Придётся самому забирать всех.

— 109-й, понял тебя. Быстро на базу. Мы забираем остальных, — дал я команду ведомому.

— Командир, не взлетим! — тут же запереживал Максим.

— А мы и не будем. Быстрее всех в вертолёт, — ответил я.

Заур и Липкин засовывали людей в грузовую кабину, а они всё продолжали отстреливаться. Стреляли куда-то вниз, бросая иногда гранаты.

Как мы ещё висели, трудно представить. Пули попадали по фюзеляжу.

— 102-й 117-му. У меня «трещоток» на один заход осталось. У второго тоже. «Гвозди» закончились.

— Понял тебя. Работай-работай, — ответил я.

Наконец, дверь захлопнулась. Теперь нужно взлетать. Ну или точнее — падать.

— Ремни притянуты? — спросил я по внутренней связи к лётчика-штурмана.

— Так точно, — удивился Максим.

Только Заур занял своё место в кабине, я слегка приподнял рычаг шаг-газа.

— Контролируй скорость и высоту. Взлетаем! — скомандовал я.

Хотя надо было сказать — падаем. Ручку управления отклонил вправо. Ми-8 накренился и легко сорвался вниз. Тут же вертолёт клюнул носом, а Заур чуть не вылетел со своей сидушки.

— Скорость 20…30… 40! — отсчитывает Максим.

Уши начало закладывать, а слюны нет совсем. Вертикальная скорость на вариометре растёт, и мы продолжаем терять высоту.

— Скорость считай, — повторил я команду Максиму.

— 80… 90… 110, — запинался лейтенант.