— Так я думаю, что нужно начинать искать их с того места, откуда ты убегал, — сказал Моня.

— Ну, я убегал из больницы, — сказал я.

— Нет, ты же ехал на поезде, который сошёл с рельсов.

— Ага, — кивнул я. — И что?

— Вот! Поэтому я считаю, — сказал Моня, — что нужно выяснить, из какого города шёл этот поезд, который сошёл с рельсов, и ехать в тот город. И уже там искать Мими и Еноха.

— Погоди, Моня, — сказал я, — а ты что, название города, откуда мы с тобой выехали, не помнишь, что ли?

— Так в том-то и дело, Генка, — закручинился Моня, — что я, как попал в тело кота этого, часть всего забыл. Не могу вспомнить! Ты представляешь это⁈

— И я не могу, — задумчиво сказал я, — но всё равно нужно хоть что-то начинать делать. Иначе мы тут надолго застрянем.

— А что ты предлагаешь делать?

— Вот смотри, так-то ты прав, но ведь я мог сесть не на конечной остановке, а на любой промежуточной… — принялся рассуждать я.

— Ну, это да, но, может, я таки вспомню, где мы жили, когда ты озвучишь название? Или давай начнём с конечного города, а если это не там, то будем проверять все остановки этого поезда.

— В общем, нам нужно узнать маршрут! — подытожил я.

Пока мы совещались, прошло уже достаточно времени.

— Я на разведку сгоняю, — сообщил мне Моня, спрыгнул со стола, и подбежал к двери.

— Зачем? — спросил я.

— Надо посмотреть, куда они деньги за продажу лотерейных билетов складывают.

— Так это я тебе и так могу сказать — где-нибудь в сейфе, в бухгалтерии, — предположил я.

— Ну, это ты так думаешь, а надо посмотреть точно, — важно заявил жадный Моня.

— Ну давай, только недолго.

Я открыл дверь, и Моня тут же выскочил в коридор.

Пока он отсутствовал, я пощупал свою ногу. Честно скажу — нога болела зверски, и там, под гипсом, очевидно, началось либо какое-то воспаление, либо даже заражение, или ещё что похуже, потому что в том месте, где заканчивался гипс и выходила моя нога, кожа распухла, покраснела, чесалась, и жгла неимоверно. Это мне отдаются мои прыжки на следующий день после того, как мне загипсовали эту ногу. Я же сбежал, потом много бегал по всяким переулкам, все эти дурацкие погони и так далее…

Дело с ногой было отнюдь не радужным. Хоть бы не потерять ногу: быть одноногим в шестнадцать лет мне совершенно не хотелось (я поначалу думал, что мне пятнадцать, но Моня развеял мои сомнения, сказал, что всё-таки мне шестнадцать). Ну да ладно, в принципе, какая разница — что так, малолетка, что эдак.

Это был первый вопрос, который нужно было решить, — с ногой. В больницу мне показываться нельзя, потому что там меня сразу поймают чекисты. Кроме того, сразу возникнет много вопросов — на каком основании, и почему я убегал? Почему-то я думаю, что меня объявили в розыск и давно уже ищут.