— Нечего мне с тобой, гнида, обсуждать.

Смирнов выхватил из портфеля кухонный нож и резко вогнал его мне в живот. Я качнулся и рефлекторно схватил его за грудки. Целую секунду мы смотрели друг другу в глаза, потом он вырвался, отбросил нож и кинулся бежать. Лишившись опоры, я сполз на грязный пол, мощеный плиткой под мрамор.

Глупо, но первая мысль была про кашемировое пальто — лучшее мое пальто, всего второй год ношу, и только из химчистки. Потом пришла глухая боль, я застонал сквозь зубы. Перед глазами все поплыло. Вокруг началась суета, все забегали. Кто-то склонился ко мне, кто-то, наоборот, отскочил прочь. Завизжала женщина. Окровавленный нож так и валялся на решетке, о которую офисный планктон чистил обувь перед входом в здание. Это был обычный шеф-нож из дешевого набора, не какой-нибудь красивый роковой кинжал даже. Как глупо, меня убили обычным кухонным ножом…

Спустя мучительно долгую минуту прибежал толстый охранник и зачем-то принялся расстегивать на мне окровавленное пальто. Он что-то задел, боль резко усилилась, и я чуть не заорал, но вместо этого лишь обматерил его сквозь зубы.

— Скорая уже едет, — бормотал охранник, — и в полицию позвонили. Держись, паря, едут уже…

Прибежал второй охранник с аптечкой, оба судорожно принялись копаться в ней. Я понадеялся, что первую помощь все же станут оказывать не они. Крови было много, но фонтаном она не била, значит, есть шанс продержаться до приезда врачей.

Скорая приехала быстро, но фельдшеры ползали как сонные мухи. Они перевязали рану, потом долго мерили мне давление и поставили какой-то укол. Только после этого выгрузили свою каталку и стали неспешно меня на нее поднимать… бумаги какие-то заполняли еще. Я сжимал зубы, силясь не орать от боли. Любопытные не расходились, даром что начался рабочий день. Среди них были и мои сотрудники. Я хотел попросить их уйти, но голоса не было. Стыдно, что они видят меня вот так, у меня, наверно, все кишки наружу…

Охранник беседовал с полицейским — я и не заметил, как приехала полиция. Второй полицейский ходил по толпе, и она стремительно рассасывалась — никто не рвался в свидетели.

— Проникающее ранение брюшной полости, — равнодушно говорила в рацию немолодая врачиха. — Острая кровопотеря, поллитра, геморрагический шок. Везем в травму.

Наконец меня погрузили в машину. Фельдшер резко вогнал в вену катетер и подсоединил капельницу. Другой снова стал мерять давление. Почему у скорых такие паршивые рессоры? Казалось бы, в Москве хороший асфальт, а мы будто по сельской грунтовке едем. Собрали, наверно, все утренние пробки, хотя водила и включал иногда сирену. Я просил обезбол, но врачиха уговаривала меня потерпеть — уже, мол, почти приехали. Похоже, просто не хотела возиться с расходом наркотических препаратов.