Я пожал плечами. «Натив» и правда был для меня как чемодан без ручки. Став генеральным, я досрочно закрыл ипотеку на свою двушку и успел прикупить по случаю еще одну квартирку, просто потому, что контрагент предложил льготную рассрочку. Но даже если ее не продавать, денег отложено на год-другой безбедной жизни. Работу я не любил, и лишь знание, что можно в любой момент уволиться, делало ее вполне выносимой. Вот только жизнь вне работы шла не намного веселее. С Катькой мы уже четыре года как разбежались, ребенка так и не завели… С тех пор я сменил пятерых женщин, и каждая следующая задерживалась меньше, чем предыдущая. Интересовало их, ясен пень, в основном мое материальное положение — на героя любовного романа я никак не тянул; но могли бы хоть пытаться скрывать это, что ли… Впрочем, бабы, чего с них взять. Хуже, что то же относилось и к приятелям. Кто попроще — просил денег сразу и без затей, это было еще ничего. Другие месяцами названивали, приглашали в кабак или на дачу, интересовались моими делами — и всё с той же целью. В итоге я аккуратно свернул общение со всеми, включая тех двоих, кто денег пока не попросил. Лучше так, чем ждать, когда все-таки попросят.

Вадим был единственным человеком, которого я теперь мог бы назвать своим другом. Хотя, конечно, когда нас перестанет связывать работа, то и общение, скорее всего, сойдет на нет.

Вадим поднял бокал:

— За немцев-освободителей!

Я кисло улыбнулся и пригубил коньяк. В дверь постучали.

— Открыто! — Вадим пьяновато хохотнул. — «Натив» отдан на поток и разграбление! Заходи кто хочешь, бери чего хочешь!

Каннибаловна вошла с необычной для нее робостью, прижимая к объемистой груди одинокий лист офисной бумаги.

— Извините, что поздно, Олег Витальевич… Вы отдыхаете уже, а я тут… Мне одну подпись, девчонки ждут, чтобы оформить.

— Да вы присаживайтесь… Вадь, будь другом, достань бокал еще, ты ближе сидишь… в шкафу, на второй полке. Выпейте с нами, Анна Ганнибаловна. Не оставлять же врагу такой коньяк! А домой тащить неохота, мне-то без надобности…

Весь офис знал, что я почти не пью — так, наливаю себе символически для компании. Не от моральных принципов, просто мой организм оказался правильнее меня и алкоголь не принимал. От второй рюмки начинала раскалываться голова, от третьей меня выворачивало, причем паленая водяра и элитный вискарь действовали одинаково. Возможно, если бы я прибухивал, как почти все мои знакомые, то ко многим вещам относился бы проще.

— Ой, спасибочки, — Каннибаловна плюхнулась в офисное кресло. — Денек выдался — не грех и выпить. Вы только сегодня подпишите, пожалуйста…