— Я записываю наш разговор, Олег Витальевич, — спокойно сказал Корнеев.

— Мог бы и не беспокоиться. Я тоже его записываю. Потому что то, чем ты сейчас занимаешься — это вымогательство и шантаж. Уголовка. Давай, наговори себе еще на парочку лет, красивых мальчиков на зоне любят…

— Мы с вами оба отлично знаем, что огласка «Нативу» не нужна.

Пожалуй, давить дальше бесполезно. Интересно, он сам до такого додумался? Насколько он в действительности близок с Акамэ? Неужто кошкодевочка подбила свой краш на уголовку? Я вспомнил ее непроницаемые глаза, неизменное выражение брезгливой скуки на хорошеньком личике. Всегда в ней было что-то недетское. И она привыкла к деньгам.

— И кто же тебя надоумил, Саша Корнеев?

— Вы, Олег Витальевич.

— Да ну⁈ Когда бы это?

— А помните, вы у нас в ВУЗе лекцию читали? Вы же тогда говорили, чтобы мы не путали интересы капиталиста с собственными. Вот я и не путаю. Я же потому в «Натив» и пошел. Думал, раз тут такой гендир, то крутая, наверно, контора, коммунизм почти! Контора, правда, оказалась обычная айтишная галера. А вы — обычный корпоративный управленец, старший надсмотрщик. Выжимаете из рабов все соки за крошки с хозяйского стола. Только перед студентами и выделываетесь, а так — трепло обыкновенное. Ну и я решил делать не как вы, а как вы говорите. Говорили тогда.

— Дурак, — выдохнул я. — Сопляк. Сраный зумер, или поколение Х, или кто вы там. Ждете, что вам всю жизнь все будут в попу дуть, как мама с папой. Ничего тяжелее смартфона в руках не держали, ничем сложнее фитнес-йоги не занимались, ничего страшнее непромешанного смузи с вами не случалось, а туда же, в революционный класс лезете.

— Вы закончили с оскорблениями, Олег Витальевич? Если нет, не сдерживайтесь я еще послушаю, мне смешно…

— Смешно ему… юморист. Вот что, Корнеев. На твое счастье, суд — дело небыстрое, так что пара дней на размышления у тебя есть. Забираешь заявление, получаешь три оклада и катишься на все четыре стороны. Усек?

— Мне не нужно время на размышление. Я все решил. Сумму я назвал. Кажется, разговор себя исчерпал? Я могу идти?

— Да вали уже…

Корнеев аккуратно закрыл за собой дверь.

Я посмотрел в окно, на вечно безлюдную набережную. Сейчас по ней медленно тащилась старушка с колченогой собачкой на поводке. Показался прогулочный теплоход — пустой, с погашенными огнями.

Я, наверно, ждал каких-то сомнений, душевных терзаний, но их не было. Сумма, запрошенная Корнеевым, оставит без премий на целый год людей, за которых я отвечаю. А этот сраный хипстер… почему мне на него не наплевать? Есть проблема — нужно ее решать. Достал из бумажника малость помятую уже визитку Дазурова и набрал номер. Второй раз куда как проще. Надо не выпендриваться уже, а вбить эти цифры в память телефона.