— Дык!

— Туебень ты, супруг. Я к Езерскому старшему ходил, иди к тестюшке своему, у него спроси.

— А чего голым по огороду шастал в субботу?

— Что-о-о? А-а-а-а! Так жарко было! Мы с Анатольичем навоз разбрасывали! — я действительно снимал майку и завязывал ее на башку, но вообще-то был в штанах, и никакой не голый!

— С каким Анатольичем? — его глаза теперь разбегались в стороны. — С каким таким Анатольичем?

— С водителем из редакции. И со старшим Езерским тоже. Навоз, понимаешь? Арганичныя угнаенни, у глебу! Дзеля шматликага и каштоунага ураджаю, разумеешь?

— Не! — сказал муж Арины Петровны. — Не разумею. Мне Станиславыч сказал, что видел голого мужика в огороде у Аринки, а потом ты ночью ее домой приводил… И узнал он тебя, потому что на мероприятии каком-то видал…

— Ты со Станиславычем этим пил?

— Ну да…

— Вопросов больше не имею. Жена-то знает, что ты вернулся?

— Не-е-е-е, откуда? Я только сегодня приехал, а она на работе!

— А меня как нашел?

— Так я в эту вашу… Редакцию шел, разбираться… А из окна Волкова услышал, мол, Белозор то, Белозор это…

— Тебя звать-то как, друг мой ситный?

— Гриша!

— Иди, Гришенька, цветов жене купи, умойся и дома приберись. И проспись до ее прихода — пара часов у тебя есть.

— Так ты с Аринкой ни-ни?

— Боже упаси! — замахал руками я.

— А Маша кто такая?

— Не дай Бог никому… — я едва не перекрестился, но вовремя вспомнил, что тут так не принято.

— Так ты это… Прости меня, а, Белозор? — он полез обниматься, но я не дался.

Во-первых, этот Гришенька был пьяный. А во-вторых — липкий!

— Слушай, Белозор… — ему снова удалось сфокусировать зрение. — Ты только Аринке не говори, ладно? Ну, по-братски, а?

— Не скажу. Переводился бы ты со своих северов обратно в Дубровицу, Григорий…

Я шел в редакцию, время от времени шевеля пальцами и одновременно пытаясь отряхнуть костюм от грязи, и задавался вопросом: какого черта у Арины Петровны фамилия отца? Вроде же в СССР тоже было принято менять ее в браке? Да и выглядел этот Гришенька несколько моложе моей как бы начальницы… Ну, то есть она была ого-го, и даже очень, но… Точно — глубинные травмы, детские комплексы и всё такое. Потому и драться полез — чтобы доказать свою мужественность и что-то там с Эдиповым комплексом еще надо обязательно приплести, только что — не знаю.

* * *

Конечно, первой, кого я встретил на работе, была Арина Петровна.

— Гера! Что это такое? Что вообще с тобой происходит в последнее время? — она всплеснула руками.

— Ретроградный Меркурий, — сказал я. — Понимаешь ли, редкое расположение планет вдоль оси небесной эклиптики. Ну и сильнейший солнечный ветер. Даже спутники с орбиты сходят и электроника сбоит, а ты хочешь, чтобы я себя хорошо чувствовал…