Мы выпили еще, закусили нелюбимыми Германом Викторовичем оливками, и салями, и ржаными хлебцами.

— Это выходит — я вас подсидел? Вас сокращают, а меня, молодого — берут? — наконец выдал я тревожащую меня мысль.

— Кх-х-х-х… Не-е-ет, даже не думай о такой ерунде. Никого ты не подсидел. Была тут одна, да куда-то не в ту степь ее понесло. Материалы сдавать перестала, то, сё… Черт этих баб разберет. Ее вроде как даже уговаривать пытались вернуться на путь истинный, но бестолку. Так что плюнь! Ты для редакции — находка! Первый день на работе — а интернет весь твой. Сайт, телега, одноклассники, что там еще… Не мне, старику, тебе рассказывать. Она на тебя этот кусок работы живо спихнет. Нам как раз не хватало заведующего интернет-отделом, посмотришь — и двух дней не пройдет, как приказ подпишут… Знаю, знаю — ты больше по району побегать любишь, чем в комп очи лупить. Но — есть у меня чуйка, что такова твоя судьба на ближайший год. Увяз коготок — всей птичке конец!

Я горестно взялся за голову:

— Давайте ещё выпьем, что ли? — в конце концов, мне хотелось отсидеться — вот вам пожалуйста, отсиживайся на здоровье, только геморрой не насиди.

Государственная пресса в обожаемой синеокой республике — это кухня особая. А региональная пресса и вовсе — отдельная секта. И старый опытный сектант — Герман Викторович Белозор — мог о многом поведать вечно молодому и вечно перспективному мне. И — поведал, постоянно сбиваясь на истории из своей молодости. Он хвалил Машерова и ругал Горбачева, скрипел зубами, вспоминая Чернобыль, и матерился, говоря об Афгане. Идейным коммунистом Белозор не был, но Советский Союз искренне любил, а потому говорил о нем долго и увлеченно.

— Квартиру без кредитов, а? Дополнительные метры за то, что журналист — как тебе? Образование — бесплатное! В санаторий по путевке — бесплатно!.. И знаешь что? Вот сейчас ты меня поймешь… Народ поумнее был. Читал народ, понимаешь? И в шахматы играл! А сейчас что?…

Он по-стариковски принялся хаять смартфоны и зомби, залипающих в экран, а я достал свой гаджет и начал доказывать, что не все, кто пользуется техникой, идиоты. Я, например, книжки электронные читаю и работу работаю! Конечно — скатились и на политику, и на развал Союза, и на застой, и на партократию… И я пошел еще за одним вискарем.

* * *

Стук в дверь был резким, требовательным — как будто кто-то вбивал мне в голову раскаленные гвозди. Я попытался открыть глаза, и веки с трудом подчинились: первым, что я увидел, была гладкая поверхность письменного стола, а вторым — небольшой бюст Ильича на стопке бумаги. Вот-те здрасте!