Он немного успокоился, открутил стекло и глубоко вдохнул. И вести стал ровнее, а то уже становилось действительно страшно. Сдохнуть в кювете из-за лихости молодого директора — удовольствие ниже среднего.

— Возьми там карту в бардачке. Глянь, как мы к Вышемиру выехать сможем. Там лесной массив от деревни Белый Колодец до самых Хойник. Будем искать! Не смотри ты так, не одни мы ищем. Я все легковушки поднял. Водилы у меня не идиоты в отличие от ЗУБРов. Скорее всего — застряли, там места болотистые, до буровых площадок только-только просеки сделали, их даже на картах нет. Отправят двоих на трассу пешком — вот там нам их нужно и поймать. Кто первый поймал — везет в ближайшую деревню и звонит в управление. Оттуда — сообщают мне.

Я удивленно поднял бровь — мобильников нынче не водилось.

— Вон, рация на заднем сидении, — прочитал мои мысли он.

Действительно, что это я?

Глядя на карту, где были обозначены объекты нашего Нефтегазодобывающего предприятия, я решал — сейчас или нет? Будет ли когда-то более подходящий момент?

— Что ты в эту карту смотришь, как будто фигу увидел?

— Да вот наоборот, Владимир Александрович. Как будто кое-чего не увидел.

— И чего же? — его смуглая жилистая рука лежала на руле, пальцы барабанили по декоративному плетению из заизолированных проволочек.

— Да тут не все месторождения, — пожал плечами я.

— То есть как это — не все?- удивился Исаков. — Эту карту я у Савицкого брал, точнее некуда! Где ты мог другую видеть?

На этот счет у меня была крутая версия. Просто божественная:

— Так в Москве, в архиве. Там калька была, на папиросной бумаге с немецкой карты. Не знаю, как она в личное дело одного из наших партизан попала. Спецотряд НКВД «Славный», слыхали? Остров Веремеевка, мемориал сейчас стоит…

— Да, что-то такое краем глаза читал, в «Маяке», кажется. Так что там с месторождениями?

— Ну так немцы геологоразведочные работы вели в Полесской низменности. Им нефть была нужна как воздух! Добычу организовать не успели — есть даже мнение, что Гомельско-Калинковическую операцию именно поэтому провели, юго-восток БССР освободили чуть не на год раньше Минска. Я думал — это вещи хорошо известные, и наши нефтяники немецкими наработками пользуются, потому как-то особого внимания не обратил на ту карту. Так, какие-то названия хуторов-деревень запомнил…

Исаков резко затормозил, я чуть не ляснулся башкой о панель, дико раскорячившись и ухватившись за дверную ручку.

— Та-а-ак, товарищ Белозор. Да ты полон сюрпризов! Просто человек-оркестр! Ты понимаешь, что это значит? Ты знаешь, что с нас требуют по четыре-пять миллионов тонн в год, а это — на грани фантастики, и потому планы заваливаем безбожно! Финансирование к черту идет, и вообще — народ под Тюмень сотнями везут, тамошние ископаемые богатства осваивать, а у нас что? Пшик! А ты тут мне между делом говоришь о нескольких новых месторождениях?