— Судя по твоей реакции, тебя удивила не редкость, а что-то другое.
— Угу, — кивнул Бяка. — Это ведь не кайты. Это дороже. Это очень дороже. Очень, — глаза упыря сверкнули. — И оно мо… Оно наше! Наше!
Глаза уже не просто блестели, в них полыхало пламя алчности. Похоже, этот панцирник и правда чего-то стоит.
Я попробовал успокоить не на шутку возбудившегося товарища:
— Да расскажи уже, что тут такого дорогого.
— Икра, — коротко ответил Бяка.
— И что дальше? — не останавливался я.
— Он начинает метать икру в конце лета.
— Это я понял.
— Икра у него дорогая, — вкрадчиво добавил Бяка.
— Об этом я тоже догадался.
— Она очень дорогая. Очень. Это не самая высшая специя, но так дорого… так дорого… И это наше! Уууууумммм!
— Дороже мозга кайты?
— Мозг кайты, это то, чем мы Карасей обливали, — снисходительно ответил Бяка. — Каждая икринка по квадратику. Жаль, икра крупная очень. Самцы попадаются редко. Реже самок. Молоки — тоже специя, но — так себе. Не очень. Почти как мозги кайт. Это самка, — упырь трясущейся рукой погладил рыбину по светлому брюху. — И она наша! Мы сможем купить много еды! Лучшей еды! Мы не будем голодать зимой! Мы вообще голодать не будем! Никогда!
— Если икра и правда такая дорогая, надо этими панцирниками серьёзно заняться, — задумчиво протянул я.
— Что ты сказал? — насторожился Бяка.
— Да стайки панцирников иногда рядом проносятся, где течение сильное. Я ведь их ещё с берега замечал, но не знал, кто это. Думал, что это какие-то необычные кайты.
— Ты видел их не один раз⁈ — упырь вытаращил глаза, в каждом из которых плескалось по четыре океана жадности.
— Не раз, не два, и не десять. Нечасто проносятся, но и нередко. Я ведь эту стаю издалека заметил, специально им под нос блесну закидывал. Если увижу ещё, снова так сделаю. Может наловим их штук пять, если повезёт.
— Штук пять⁈ — пискнул Бяка, чуть за сердце не схватившись.
— Ну, больше вряд ли успеем. Не так уж часто они здесь проплывают, а время уже давно за полдень перебралось. Ты тоже можешь в этом помочь. Я покажу, как выглядят всплески от панцирников, будешь их высматривать.
— Если ты поймаешь ещё одного… ещё хотя бы одного… — Бяка задумался и уверенно добавил: — Это будет счастье. Моё счастье! Наше!
Глава 30
Глава 30
Суровый Мелконог
Без изменений
Пять редких трофеев я изловить не успел. Только три попались, да один панцирник сорвался под самым плотом, вызвав у Бяки драматический приступ депрессии. Солнце уже грозило закатом, но упырь настойчиво требовал не прекращать рыбалку. Ну, ещё разик, а потом один и снова один. И такая пластинка грозила затянуться на века.