– Привет.

Я подпрыгнула от неожиданности, обернулась. Передо мной в одном шаге стояла Тесса с громадным черничным пирогом в руках. Эта женщина (девушкой её язык не повернулся назвать, хотя она была старше Роба всего на два года) вблизи казалась ещё более огромной – они с Робертом были одного роста, мне пришлось задрать голову.

– Вэнди, да?

– Ага, – покрепче перехватив вино, словно дубинку, ответила я и натянула на лицо забытую за дверьми кухни улыбку.

– Круто.

Я повела бровью. Не поняла.

– В смысле платье, и сумочка тоже, – видя моё замешательство, пояснила Тесса. – Слушай, где ты его подцепила?

Она резко сменила тему, и я почувствовала, что немного растерялась.

– В смысле… Платье?

– Роба. Не сам же он к тебе подкатил, будем уж откровенны.

– На сайте знакомств, – отрапортовала я, не раздумывая ни секунды. Появилось ощущение, что меня допрашивают. А ещё, ощущение, что я совершила какое-то противоправное действие и теперь всячески отмазываюсь перед следствием.

– Хм.

Она взглянула на меня. Я почувствовала лёгкие нотки агрессии. Моё положение в пространстве было заведомо проигрышным, если судить с позиции силы – она раздавит меня, утрамбует и прикроет сверху черничным пирогом, если мои ответы ей не понравятся. Боже, если бы я жила с такой сестрой в одном доме, детская психологическая травма мне была бы обеспечена, как и годы терапии после. Синдром гиперопеки во всей красе, Роберт не шутил.

– И он тебе сам написал?

– Ну да…

Практически. После моего смайлика. Это же не считается?

– Вот что, Вэнди, – она, наконец-то, отложила пирог. Я выдохнула. Но, как выяснилось, зря. – Роберт – хороший парень. Ты, боюсь, ещё даже не представляешь, насколько хороший. А вот ты… – она посмотрела на меня, как на гусеницу, честное слово! Или на шлюху… – Ты слишком лакшери для него. Не знаю уж, как вы так снюхались… Но я хочу, чтобы ты знала: сделаешь ему больно – будешь иметь дело со мной.

Мне стало неловко. Неуютно. Будто эта Тесса подловила меня на чём-то гадком, грязном и подлом – на том, чего я ещё не сделала, но непременно сделаю. Я поникла, плотнее кутаясь в толстовку, мне захотелось уйти.

Но это же чушь собачья! Значит, я слишком лакшери?! Вот, значит, как она ценит своего брата! Мы с Робом взрослые люди, в конце концов, я что, должна бояться, что какая-то трёхсотфунтовая бабища изобьет меня на школьном дворе, если я, вдруг, упаси Иисус, сделаю что-то не так?! Мне что, тринадцать?!

С трудом отогнав от себя школьный вьетнамский флешбек, я двинулась в зал, вооружённая дорогим Шардоне, будто с мечом наголо.