– У меня… слова закончились… – Роб тяжело сглотнул слюну, когда увидел меня в нём. С вечерним нюдовым макияжем, с маленькой диадемкой в уложенных волнами волосах. – Можно мы просто сейчас никуда не пойдём.

Он приник к моему лбу, к месту начала роста волос – туда, где бы он не мог случайно сдуть, слизать или снюхать мой сложнейший макияж (боги, он и в этом такая заботливая душка!) – но я остановила его укоризненным движением указательного пальца.

– Такси ждёт.

– А чем будешь хвастаться ты?

– Пятью успешными проектами, которые принесли нам и нашим партнёрам в целом около десяти миллионов чистой прибыли! – не без гордости заявляю я, когда Роб задаёт мне этот вопрос в машине. Хм, пусть знает, какую золотоносную курицу отхватил, хотя-я-я определение курица к самой себе мне не очень-то нравится, как и то, что из этих десяти миллионов я и полмиллиончика не получила в качестве сверхпремиальных. Однако тщеславие и гордыня мне не чужды, и я собираюсь похвастаться ещё и своими прекрасными отношениями с прекрасным мужчиной, но этого я вслух произносить не стала – мне кажется, Роб бы этого не оценил. Я лучше нашепчу ему много всего интересного вечером, в номере шикарного отеля, которые наши партнёры предоставляют гостям гала-ужина.

Тем временем в банкетном зале этого самого отеля уже собирались гости. Мы с Робом ступили на золотую ковровую дорожку (дизайнеры решили отличиться, ну ладно), и нас облепили «папарацци» – гала-ужин был стилизован под каннский кинофестиваль. Тогда почему чёртова дорожка золотая? Мой внутренний дизайнер-перфекционист со скоростью пулемёта рождал уйму вопросов местным оформителям, но тут появилась Холли. Прямо перед нашими носами.

– Боже. Мой! – она, совершенно не стесняясь, обошла Роба со всех сторон и заценила его со всех ракурсов, даже тощеватую задницу под фалдами смокинга, неприлично низко наклонив голову.

– Роберт Кларк, можно просто Роб, – он взял её ладонь в изумрудной перчатке и поднёс к губам. Холли расхохоталась на весь вестибюль.

– А я Холли! Я ваша кресная мама, да, я это, я вас познакомила. Я тот смайлик отправила, да, да, это я!

Я не могла вставить ни слова, только закатывала глаза. Роберту, я заметила, было не слишком комфортно от такого внимания – он снова начал сутулиться. Кроме глобального, как потепление, внимания Холли, на него давил потолок с огромными золотыми канделябрами, чужие оценивающие взгляды, роскошь обстановки, он не знал, что делать с тонконогим бокалом шампанского, который всучила ему всё успевающая Холли, не поинтересовавшись даже, пьёт он алкоголь или нет.