Наконец Радим откатился в сторону:

— Волчары тебя не учуяли и кинулись к тем, кто колдовал. От чародеев сейчас магией разит, как из нужника дерьмом.

— Тьфу! Скажи, а обязательно было меня лицом в землю втаптывать, или можно было как-то обойтись? Тьфу!

— Видит Бог, я не нарочно.

— Хоть кто-то это видит, тьфу! Некалорийная здесь почва, и на вкус — так себе. Веди дальше, пока наши враги заняты друг другом.

Ко второму пролому пришлось пробираться почти четверть часа. Все время Еремеева не покидала мысль о колдовском «жучке», который указывал врагам его местонахождение.

«Может, одежда? Надо было ее все-таки сменить. Хотя, прежний Никита сразу бы догадался, если со шмотками что-то не так. Старую обувь я выбросил. — Мужчина подключил прихваченные с собой навыки из другого мира, просчитывая вероятность событий. — Пистоль? Если вещь именная, да еще со знаками… Нет, не подходит. Тут нечто, полученное не так давно, над которым враг мог хорошо потрудиться, и уверен, что Нилов вещицу не выбросит. Минуточку…. Если неприятности начались вместе с увольнением, то пропуск… И ведь действительно не выбросишь — по возвращении в казарму его следует сдать. Час от часу не легче! Выходит, и там затаились недруги⁉ И все на несведущего меня? Одно немного утешает — толстяк очень не хотел, чтобы я вернулся в город. Может там у них возможностей меньше? Хотелось бы в это верить».

— Лезь за мной, господин. — Радим начал карабкаться прямо по стене, цепляясь за выступы кладки.

«Нашел альпиниста. Я должен это уметь?» — Мысленно бурчал Еремеев, но за проводником последовал.

Через пять минут оба протиснулись в щель, дальше пришлось двигаться на четвереньках, потом — согнувшись в три погибели. Наконец, удалось распрямиться и вдохнуть полной грудью.

«Не думал, что попаду в Смоленск столь экстравагантным способом, да еще в ТАКОЙ Смоленск».

До казарм ополчения они добрались под утро. Здесь вышла заминка — стражники отказались пропускать слугу и отправили Александра к главному.

— Ты должен оплатить его проживание за полгода, — нагло заявил комендант.

— Сколько?

— У тебя нет таких денег, Никита. Разве что пистоль продашь…

«Здесь тоже любят считать чужие деньги? Ничего не меняется!»

— Прошу назвать сумму, господин комендант, — стараясь сохранять спокойствие, произнес Еремеев.

— Да уж, поди, на злотый набежало.

— Где оплатить?

— Можно подумать, у тебя…

Александр положил перед комендантом желтый кругляш, и тот сразу умолк.

— Не подскажешь, где мне слугу разместить, а то я давеча башкой треснулся здорово, с памятью большие проблемы.