— Может оно и к лучшему? Зато как ты его нынче отделал! Это надолго запомнят.

— Легка беда-начало. А слуги у него действительно хваткие ребята?

— Такие же наглые, как и Вацлав, но действуют всегда исподтишка. Могут в городе подкараулить, избить до полусмерти. И ведь не докажешь ничего. Не пойман — не вор.

— А сержанта как звать?

— Не сообщал. Говорит, не заслужили мы еще по имени его называть. Он лихой мужик и маг неслабый. Его слово тут — закон.

Новый день принес Еремееву немало новых сильных впечатлений. После завтрака их промуштровали на плацу, затем сержант объяснял каждому волшебнику, где его место в бою, если таковой начнется.

Магов в полку насчитывалось до полусотни, половина из них обладала боевыми атакующими специальностями. Чары огня, воды и воздуха могли создавать стены пламени, ледяные стрелы и крупный град, смерчи и ураганы. Дальность действия составляла примерно полверсты, в зависимости от силы колдуна. Такие специалисты считали себя элитой. Еще дюжина занималась обороной, это были волшебники земли и развеиватели чар. Первые сооружали преграды на пути противника, вторые уничтожали колдовство врага. Еще пятеро являлись мозгоправами, способными овладеть разумом противника и заставить его сражаться против своих. Правда, только на близком расстоянии. Остальные — целители, и отдельно — Никита.

Нилову достался дар быстрого заполнения собственных магических резервуаров. Вот только сам он ими пользоваться не мог, поэтому ему и отводилась весьма непрестижная роль — сидеть возле полковых амулетов и подзаряжать их во время боя.

Полсотни магов составляло стандартное количество для пехотного полка, включавшего десять рот, артиллерийскую батарею и разведывательный взвод. Все это Александру рассказал Ларион. Он умел работать с чужими мозгами, но сразу предупредил — вернуть память не сможет, а вот свести с ума — запросто.

Ларион заинтересовал Еремеева тем, что моментально подмечал любые мелочи. Он был единственным, кто заметил появление сержанта до того, как служивый воспользовался кнутом, да и о прошлом Никиты знал не потому, что водил с ним дружбу — просто мимоходом слышал обрывки разговоров и сложил их в единое целое.

«Шпион бы из него получился славный, — рассуждал Александр, направляясь к строению, где обитали слуги. — Выходит, каждое оброненное слово здесь не пропадает даром. Ведь Ларион не один владеет магией разума, другие тоже имеются. И одного из них зовут Пахомом».

— Никита, привет! — Радим улыбался во все свои тридцать два. Но даже ослепительная улыбка не могла скрыть крупный фингал под глазом. Утром кровоподтека не было.