«Да что б вас всех…!» — Боль отключила сознание.

— Эй, соколик, ты там как? Жить собираешься, или тебя из милосердия в болото окунуть на пару часиков? — Скрипучий голос проник в сознание и сразу заставил очнуться.

— Я же говорил, что в твоем милосердии не нуждаюсь. — У Еремеева болела спина и грудь, словно его положили на наковальню и пристукнули большим молотом.

— Чего тогда стонешь, будто смертушку в гости кличешь?

— Устал малость, пока через весь лес сюда добирался, вот и прикорнул на минутку.

— Минутку? Да я, почитай, полчаса тебя добудиться не могу. Докладывай, зачем сюда притащился?

«Ох, как же мне на букву „х“… не подумайте, что хорошо. Ощущение, будто ребра в обратную сторону выгнуло. Чем же они меня так приложили?» — Александр осмотрелся. Лошадь и телега стояли на месте, людей и клетки не наблюдалось. Сундук остался в телеге.

— Пробежку я совершал по свежему воздуху, а тут вижу — тебя везут в клетке, прямо как воровку. Непорядок! Всякие чужаки приходят на болото, хозяйку за решетку и — ходу? Они хоть обвинение выдвинули, права зачитали?

— Молча схватили, ироды коварные! Прикинулись в моем болоте тонущими. Я к ним с добрыми делами — помочь хотела, чтоб, значит, не мучились, тут они свой сундук и открыли.

«Ну да, на каждого кощея имеется свой сундук с зайцем, уткой, яйцом и иглой. Глянуть бы, что в этом? Нет, кикимора еще волноваться начнет, да и леший наверняка где-то поблизости бродит. Да что же дышать-то так тяжело?…»

— Теперь не мучаются? — не без труда задал вопрос Еремеев.

— Шестеро — нет, — сообщила хозяйка болота, — я их к русалкам пешком отправила, девкам танцевать не с кем, а с блестящими на голову малость помилосердствую. Уж очень гады напрашивались.

— Они того заслужили. — Шаги давались Александру с трудом, он еле сдерживал рвущийся из легких кашель.

«Такое ощущение, что мне изнутри все отбили. Как теперь до Смоленска добираться — ума не приложу».

— А ты знаешь, парень, что жить тебе осталось от силы неделю? — вдруг огорошила кикимора.

— Это кто же мне такой диагноз поставил?

— Не ведаю про дигноз, — исковеркала незнакомое слово старуха, — но когда ребра сломаны внутрь тела, дело гиблое. Ни один еще не выжил.

— Разве с такими переломами ходят?

— Нет. Если бы не леший, и ты бы не смог. Мимо проходил, скока мог, добавил жизненных сил. Но сказал, надолго не хватит.

«Неужели все так плохо⁈ — подумал Александр. — Дыхания нет, живого места нет, перспектив — тоже. Жутковато». — Он бросил взгляд на зипун, и ему стало еще хуже. Раньше думал, что взмок от пота, однако вся одежда была в крови и, скорее всего, в собственной. В голове слегка помутилось.