Особенно ярко эта особенность проявлялась именно в осколках. В отличие от классических параллельных миров, им требовалась постоянная подпитка извне. Эти паразитирующие фрагменты реальности вытягивали энергию из других измерений для продолжения своего существования. Влияние их было деструктивным: пространство вокруг искажалось, порой разрушаясь, а в окрестностях наблюдался дефицит маны.

Но было и преимущество. В отличие от транзитных разломов, выполнявших лишь функцию порталов между мирами, осколки можно было закрыть досрочно — ещё до окончания сезона. Для этого требовалось полностью истребить всех обитателей и оставить пространство пустым. Лишённый жизни внутри, осколок схлопывался, исчезая, а разлом переносился в другую реальность.

Я покачал головой, сделал глубокий вдох и медленно выдохнул, сосредотачиваясь.

Размеры мутировавших созданий оказались куда внушительнее, чем описывал перевёртыш. Даже медведь, сражающийся против сколопендр, едва напоминал то животное, каким был прежде. А ведь прошло совсем немного времени с момента попадания сюда. Он, скорее всего, затянулся в этот осколок последним — если не считать нас.

Косолапому сейчас приходилось несладко. Несмотря на свою силу, он был измотан и изранен. Мощные когти разрывали тварей на части, но их было слишком много. К нашему прибытию медведь уже едва держался на ногах, его тело покрывали глубокие раны. Двигался он с трудом.

— Похоже, эти твари ещё и ядовитые, — пробормотал я. — Хорошо, что прихватил с собой реагенты для противоядия.

— По моей команде! Огонь по насекомым! — скомандовал Морозов, выйдя на дистанцию.

Я, как и остальные, первым делом воспользовался боевыми артефактами. Не зря же я таскал с собой трофейные молниевые жезлы. Энергии в них было достаточно для пары десятков выстрелов. Самое время ранить и замедлить хотя бы часть тварей, пока они ещё не успели среагировать.

Вступивший в бой чуть раньше отряд дозорных действовал по схожей тактике — сосредоточив огонь по насекомым. Быстро стало понятно: против мутировавших тварей обычные артефакты, отлично работающие на людях, действуют крайне слабо. Молниевые жезлы лишь оставляли на хитиновом панцире слабые подпалины, и замедляли сколопендр лишь на считанные секунды.

Огненные заклинания показывали себя немного эффективнее — поджаривали тварей и снижали их подвижность, разрывая конечности. Но настоящей находкой оказались ледяные стрелы. Их ударной силы хватало, чтобы пробить броню и при удачном попадании убивать тварей.

Их запускала одна из дозорных. Я сразу узнал её — Анна, та самая, с которой у меня был спарринг в школе клановых магов. Сейчас она сражалась уверенно, почти не полагаясь на артефакты — только собственные заклинания и холодное оружие.