— Да это понятно, — сказал растроганный дед, — я же тоже шучу. Не только у тебя чувство юмора имеется.

— Теперь вы, ребята! — обратилась она к нам с Машей, — вы меня попытались освободить, когда ещё толком ничего не знали о происходящем. Это было проявление ваших характеров, ваших жизненных ценностей. Вы сразу попытались помочь попавшему в беду, будучи сами в бегах.

— Результат окупился, — улыбнулся я.

— Да, так что и перед вами я тоже в долгу, — сказала Амина.

— Хорошо, — усмехнулся я, — хоть кто-то мне будет должен. А то я сам обычно передо всеми в долгу!

— Ну а теперь переходим к главному, или как ты это назвал, к «крупному». Крупное, это мой дар, про который я вам обязана рассказать, — сказала Амина.

— Так, так, так! А вот это интересно! — сказал я.

— Очень! — сказала Амина, — к тому же, вы все замешаны в этой истории. А мой дар прямо влияет на происходящее.

— Так кто же ты, девица? — просил я, с интересом на неё глядя.

— Я воскреситель, — как бы даже немного извиняясь, развела руки в стороны Амина.

— Поясни! — поднял я брови.

— У меня дар воскрешать людей, — сказала Амина.

— А это возможно? — удивилась Маша, — то есть, если я умру, то ты можешь меня оживить?

— Тебя в первую очередь, ведь мы же подруги! — улыбнулась ей Амина.

— Что? — опешила Маша.

— Не подруги? Ну, тогда во вторую очередь… блин, — Амина раздражённо махнула рукой, — ну вот именно об этом я и говорила. Не могу удержаться! Хотела же серьёзный разговор устроить.

— Мы уже понемногу начинаем привыкать, — сказал я, и это было, в самом деле, так. Если сначала мы не понимали, где Амина шутит, а где говорит серьёзно, то постепенно это становилось всё более и более очевидным… хотя всё равно мы периодически попадались. Но если пообщаться какое-то время, то этот юмор можно будет воспринимать как белый шум, и не обращать на него внимания.

— Ну и отлично! — обрадовалась Амина, — в общем, с воскрешениями не всё так просто, и я не могу это делать направо и налево… но ко мне мой дар применяется автоматически, именно поэтому я и не умерла распятой на стене. И Воланд знал, что я не умру. Я ему очень нужна. Просто жизненно необходима.

— Зачем? — спросил я.

— Наши жизни связаны, — сказала Амина, — и его напрямую зависит от моей.

— Так зачем же он с тобой так поступил? — удивилась Маша, — если ты так важна для него.

— О-о-о-о! — махнула рукой Амина, — причин для этого целая куча. И надо сказать, я его где-то даже понимаю, почему именно, он так всё устроил. Понимаю, но простить всё равно никогда не смогу.

— Может, хватит ходить вокруг да около? — сказал я, — переходи уже к сути. В чём тут всё дело?