— Вот что, — сказал я так громко, чтобы все меня услышали, — никого убивать мы не будем.
14. Зоя
Некромант был женского пола, и было ему от силы лет пятнадцать. Скорее всего, меньше. Кроме этой девочки здесь никого не было, выходит некромантом, действительно, была она, но смерти она точно не заслужила. Она пыталась выжить как могла, используя для этого доступные ресурсы. А то, что единственным доступным ей ресурсом оказалось поднятие мёртвых, так это не её выбор и уж тем более не её вина.
Я аккуратно поднял её на руки и переложил на ровную поверхность.
— Ох, очухается, несладко нам придётся, — сказал Фаер, — как набросятся на нас её эти, подопечные…
— Ну, мы же рядом, если что, можем по голове её тюкнуть тут же, — возразила Амина.
— Никого мы по голове тюкать не будем! — сказал я, — вернее, будем, но не её. Девочке нужно помочь!
— Ты у нас прямо армия спасения, Алик! — вздохнула Амина, — мы так далеко не уедем! Девочку жалко, но нельзя же возле каждого убогого тормозиться! Убивать жалко и бесчеловечно, тут я согласна. Но заниматься ей, пытаться спасти… мне кажется, это лишнее.
— Когда мы тебя, в бессознательном состоянии со стены снимали, это тоже было лишнее? — спросил я.
— Это другое! — отмахнулась от меня Амина.
— Ну, конечно! — усмехнулся я.
— А если она в себя не придёт, ты что её на себе потащишь? Мне кажется, даже у тебя ума хватит этого не делать! — Амина вытаращила на меня глаза, по моему быстро брошенному взгляду, она поняла, что я это уже делал, — серьёзно? Алик, ты уже вытаскивал кого-то в бессознательном состоянии из подобной ситуации? На себе? Ну ты даёшь!
— Та девушка впоследствии спасла много жизней и мою в том числе, — сказал я.
— Алик, — встрял Фаер, — даже мне кажется, что тащить её с собой это перебор. И неважно в сознании она или нет. Какое-то недоверие к её дару присутствует… осадочек неприятный, я бы сказал!
— То есть вы не хотите, чтобы отряд шустрых мертвяков сражался на нашей стороне? — спросил я.
— А, ну если с этой стороны посмотреть! — сразу оживился Фаер.
— А вы, правда, можете меня отсюда вывести? — раздался слабый голос.
Честно говоря, я раньше заметил, как девочка очнулась, но не стал это обнародовать, дав ней возможность немного прийти в себя и послушать наш разговор. Подслушанное вызывает больше доверия, чем сказанное прямо. Если бы мы начали её просто уговаривать, она могла бы нам просто не поверить. А здесь, при взгляде со стороны, она могла оценить ситуацию более объективно, и даже увидеть, что мнения по поводу неё у нас разные. Но зато она теперь знает честный расклад.