— Обалдеть! — с искренним возмущением сказала Маша, — то есть, всё это здесь нагромождено, чтобы поддерживать жизнь в одном человеке? Чтобы только ему было хорошо?

— Ты до магопокалипсиса успела историю изучить? — спросила у неё Амина.

— Немного, — смутилась Маша.

— Вся история человечества, это имена людей. И не простых, а с большими амбициями. И все войны начинали и вели конкретные люди. И не всегда они хотели сделать хорошо для всех. В общем, практически любой человек думает в первую очередь о себе. За редким исключением. И эти исключения бывают, но только подтверждают правило. Эгоизм правит этим миром.

— Так, вернёмся к нашим баранам, — сказал я.

— К кому? — вытаращила на меня глаза Маша.

— К нашей теме, — переформулировал я, — получается, что если ты отключишь его от своей «воскрешалки», то он тут же окачурится?

— Нет, — покачала головой Амина, — не всё так просто. Впрочем, как всегда. Он же привязал мой дар к себе. Как разорвать эту связь, я пока что не знаю. Но обязательно попробую это сделать. Но хорошая новость в том, что если его убить… ну просто, физически прострелить башку, то он умрёт, и наша связь разорвётся. То есть, произойдёт своего рода перезагрузка. И если раньше его могли вытащить мои отражения, для этого он их и создавал, ведь они ему полностью подчинялись. Но теперь осталась только я, а я этого делать, естественно, не буду. Так что, теперь он смертен, хотя пока что и висит на моей, как ты её назвал, «воскрешалке».

— А ты что, можешь воскресить даже того, кому голову прострелили? — удивилась Маша.

— Честно? — хитро взглянула на неё Амина.

— Конечно, честно! — сказала Маша.

— Понятия не имею. Я воскресила только одного человека. А до этого на котятах тренировалась. В прямом смысле этого слова, — сказала Амина.

— А почему? — удивилась Маша.

— Ну как бы с момента обнаружения у себя дара и его осознания, до того как я попала сначала в психологическую, а потом и в физическую зависимость к Воланду, прошло не так уж много времени и при мне просто никто не успел умереть. Тогда времена ведь ещё были не такие суровые. Кризис начался, когда меня уже приковали. Тогда произошли основные смерти и разрушения в городе. Но Воланд к тому времени уже набрался сил и сумел отстоять это место, — сказала Амина.

— Ты очень много знаешь для человека, столько времени провисевшего на стене, — сказала Маша.

— Не забывай, что у меня было двадцать четыре глаза, и двадцать четыре уха. И кто-то из них всегда был рядом с Воландом и с другими важными в этом месте людьми. А я всё это слушала и воспринимала, — сказала Амина.