В деле сохранения личного состава сказало своё слово и новая тактика: теперь, за пределами СССР, никто не пытался спасти всякие архитектурные объекты и культурные ценности: жизнь советских людей ценнее любых зданий и картин.

Одним словом, наши потери ранеными и убитыми сократились до минимума, даже госпиталь Ирины приступил к восстановлению раненых, потерявших зрение. Такой шаг был признан правильным всеми: без руки и ног прожить можно, а без зрения совсем плохо. Пока восстановили зрение всего троих, но общественный резонанс получился колоссальный: вся армия, а затем и вся страна моментально узнала о таком достижении. Нет, никто не устраивал демонстраций, редакции газет не завалили письмами, просто теперь все знали: советская медицина способна и на невозможное.

Как только закончится война, все инвалиды по зрению, участники войны, получат извещение о том, что такого-то числа, такого-то месяца такого-то года получателю сего надлежит явиться по указанному адресу для проведения операции по восстановлению зрения. К извещению приложится билет, продовольственный и денежный аттестаты на адресата и его сопровождающего.

В прессе уже сообщили, что на первом этапе излечат инвалидов войны, на втором этапе — инвалидов труда. Да, очередь растянется почти на пять лет, но тут всё зависит от имеющихся возможностей государства. Да, возможности ограничены, но страна делает для своих граждан всё что возможно.

* * *

С самого малого детства, сколько он себя помнил, Юрий мечтал о полёте. Очень быстро он понял, что мечта о полёте тесно связана с профессией лётчика, а так как большинство лётчиков служат в РККА, то с профессией военного лётчика.

Называя себя сормовской шпаной, Юрий, конечно же, лукавил. Никаким шпанюком он никогда не был, поскольку вырос в очень уважаемой и солидной семье: его папа работал мастером на судостроительном заводе, а мама была воспитателем в детском саду. Устремлённость старшего сына в авиацию они не то чтобы поддерживали, но скорее не противились. Гораздо лучшей судьбой для своих детей родители почитали профессию инженера, а в идеале — конструктора. Неважно конструктора чего! Главное, это сам факт работы в конструкторском бюро, в белой рубашке с галстуком, у большого кульмана. И чтобы справа стаканчик с остро отточенными цветными карандашами.

Судьбу конструкторов выбрали младшие Аверины — сестра и два брата, а старшему сыну было позволено двигаться к его мечте.

Да и то сказать, лётчик тоже в списке очень уважаемых и денежных профессий.

Школу Юрий окончил отлично, дополнительно занимался в спортивных кружках, стал недурным гимнастом и борцом. Состоял в авиамодельном кружке (а как же!), и картографическом. Кстати сказать, умения, полученные в кружках и секциях, очень помогли ему и во время учёбы и после неё, уже во время службы.