Все были сильно впечатлены — такая ремонтопригодность, да в условиях войны… Это сильно. Понятно, что экспромт был тщательно продуман и отрепетирован, но сама мысль заменяемости всех деталей обшивки была признана великолепной.
Это значит, что повреждённые самолёты будут ремонтироваться тут же на аэродроме, не отправляясь в передвижной авиаремонтный завод, или на капитальный ремонт. Значит увеличится интенсивность использования авиатехники, количество боевых вылетов, следовательно, легче станет нашим наземным войскам, ради которых, собственно и существует авиация.
Главный конструктор обстоятельно и доходчиво рассказал о конструктивных особенностях самолёта, особо указав на тот факт, что впервые в мире боевая нагрузка самолёта вдвое превысит его сухой вес. То есть, при собственной массе, без топлива, расходных материалов и экипажа в две тонны, штурмовик будет брать четыре тонны пулеметных патронов, артиллерийских снарядов, бомб и ракет.
— Штурмовик, представленный нами вполне готов к мелкосерийному производству и натурным испытаниям, дело за самой сложной и технологичной его частью — двигателем. Соображения по сему поводу я, с вашего разрешения, доведу на совещании. И последнее: детали и элементы планера будут изготовляться на эталонных шаблонах, что даёт возможность передать значительную их часть в различные рода артели, главным условием станет лишь наличие у них отапливаемых и вентилируемых помещения достаточного объёма. На долю авиазавода ложится лишь изготовление наиболее ответственных деталей и окончательная сборка самолёта.
— Очень любопытно. А сколько в таком случае будет стоить готовый штурмовик, вы прикидывали его стоимость? — сделал стойку Буденный.
— Да, стоимость была просчитана: ровно двести четырнадцать тысяч рублей. В дальнейшем, в случае принятия решения о крупносерийном производстве, мы надеемся снизить цену.
Глава 17
— Через десять минут, — сказал Сталин — мы с вами проведём небольшое совещание, определитесь с местом, главное, чтобы оно было рядом. А пока я хочу побеседовать с товарищем Дикобразовым.
Отошли в сторонку, Сталин достал из портсигара папиросу, но не стал её прикуривать, держал в руке.
— С тех пор как вы, Антон Петрович, меня излечили, у меня почти пропала тяга к курению, но запах табака приятен. К тому же обоняние обострилось, стало почти как в детстве. Вообразите, я вот с такого расстояния прекрасно улавливаю запах папирос. Скажите, это не первая стадия превращения в собаку? — вождь улыбался широко и обаятельно.
— Нет, Иосиф Виссарионович, это первая стадия превращения в Плюшкина. Видите, каким хитрым образом вы придумали экономить на куреве? — улыбается в ответ Антон. В самом деле: вот он уже вырос настолько, что с ним упражняется в пикировке сам Сталин!