Хорошо смеётся Сталин: открыто, искренне, от души.

— Хотел спросить, Антон Петрович, что там в будущем помнят о Бартини?

— Я мало знаю о Бартини, разве тот факт, что там в будущем, исследования преодоления межгалактических расстояний крутятся вокруг идей Бартини о шестимерной вселенной и трёхмерном времени. Ещё я знаю, что исследования давно бы увенчались успехом, но значительная часть философского наследия товарища Бартини была утеряна в Смутное Время. И ещё отложилось в памяти, что Бартини был нашим до мозга костей. Заблуждался, противоречил друзьям, всему миру и сам себе… Но он гений, с гениями непросто, да и им самим сложно.

— Я понял вас. Значит, считаете, что товарища Бартини нужно привлекать к нашей работе?

— Убеждён в этом. Нужно давать ему работу по конструированию, это как шахматы — развивает пространственное и конкретное мышление, дополняя его абстрактным. И следует дать ему работу философскую — ту, которую утеряли в моём потоке времени. Я восстановлю всё немногое, что есть из идей Бартини в моих архивах, всё что есть по пространству-времени, а вы уж подумайте, как передать это самому создателю идей.

— Вот так вопросик вы поставили, а? Непросто это, надо советоваться с медиками, с психологами… Человек, даже и гениальный, от таких новостей может сойти с ума, а может и необыкновенно просветлиться… Да. Будем думать, товарищ Антон Петрович.

Совещание собрали тут же, в кабинете начальника цеха, благо, все заинтересованные лица были на месте: конструктора двигателя и самолёта, первый заместитель наркома обороны, нарком внутренних дел, нарком авиапромышленности и сам Верховный Главнокомандующий.

— Сегодня мы обсудим самые общие и главные вопросы, касающиеся двигателей и машин под них. — открывая заседание пояснил Сталин — Для начала я спрошу товарища Колосова: в какие сроки будут готовы к испытаниям ваши три двигателя? Сразу скажу: финансирование и снабжение у вас будет неограниченным.

— Если при условии неограниченного финансирования и снабжения, то двигатель для штурмовика готов к крупносерийному производству. На него готовы технологические карты, лекала… В общем, всё готово. Если чего-то не хватит, изготовим немедля. Двигатель для тяжёлого бомбардировщика готов для испытаний, впрочем, я не вижу никаких препятствий и прошу также запустить его в серийное производство. Другой вопрос, что в стране нет даже проектов самолётов под наш двигатель.

— Может быть бомбардировщик Ер-2? — полюбопытствовал Буденный — Как раз у него беда с двигателями.

— Ер-2, насколько я знаю, нужны двигатели мощностью порядка двух тысяч лошадиных сил на форсаже и номинально около полутора тысяч сил. Наш двигатель избыточен для него, поскольку обладает мощностью в восемь тысяч лошадиных сил. Ер-2 можно предложить четыре двигателя для штурмовика. Тяжёлый бомбардировщик, для которого спроектирован и построен двигатель, на мой взгляд, должен быть гигантом грузоподъёмностью в десять тонн бомбовой нагрузки и дальностью полёта в десять тысяч километров.