— Я подумаю, Антон Петрович. — мягко сказал вождь — Мне неловко получать такие привилегии, когда подобное недоступно больше никому.

— Не Ваша вина, Иосиф Виссарионович, что я не могу улучшить здоровье всем советским гражданам. Но ведь в Ваших силах дать указания, открыть усиленное финансирование для развития медицинской и вообще биологической науки, правда? Вы отслужите, отработаете, отдадите свой долг советскому народу. Я это знаю, товарищ Сталин.

— Хорошо. Я Вас понял и хорошо подумаю над предложением. А пока расскажите, как сложилось в Ленинграде? Ермолов и Серов присылают мне свои отчёты, а что, по Вашему мнению, самое важное?

— Я, Иосиф Виссарионович, видел маленький участок фронта, общался только с бойцами на базе НКВД, с рабочими на двух заводах, побывал на встрече с интеллигенцией и совсем не встречался с военным и политическим руководством. Могу лишь сказать, что в руководстве имеется большие противоречия между властными группировками. Впрочем, я сужу об этом по косвенным признакам. Вы сами знаете, что порой доходит до прямой измены, лишь бы выставить соперника в дурном свете. Как это преодолеть, решать Вам совместно с органами воспитания и наказания. Самое важное, с моей точки зрения, это срочно упразднить все дивизии народного ополчения. Право, не знаю, кем их заменить, но кадровых рабочих, инженеров и научных сотрудников следует вернуть на заводы и в институты.

— Непростой вопрос, Антон Петрович. Люди ведь действительно рвутся воевать. С другой стороны, Вы правы, гибнет цвет и гордость рабочего класса, а кто придёт ей на смену?

— Что касается Ленинграда, то мои ощущения двойственные: с одной стороны, я побывал в рабочих коллективах и увидел, что, несмотря на тяжесть ситуации, в этой среде царит спокойная уверенность в нашей победе. Побывал я на сборище так называемой творческой интеллигенции, и жестоко разочарован: многие из этих людей ждут немцев и финнов. Кто-то по глупости даже болтает об этом, но те, кто похитрее и осторожнее помалкивают, взамен они произносят правильные лозунги. Я задумался: а нужны ли эти существа нашему обществу?

Помолчали. Антону было что сказать, и свои мысли он изложит в служебной записке, но не излагать же их Сталину? Антон просто постеснялся перегружать внимание великого вождя, да и стыдно нагружать проблемами ослабевшего от последствий отравления человека.

— Расскажите, Антон Петрович, как в вашем обществе будущего организовано взаимодействие власти и рядовых граждан, как работает сам механизм их общения?

— Это весьма непростой вопрос. Начнём с того, что анархия как идеология за тысячу с лишком лет от сего момента, сильно развилась.