Встав на светофоре, Анчар попробовал переложить звезду на точки распятий. Он включил в редакторе режим линейки, отсчитывая отрезки одинаковой длины. Три точки вставали идеально — мешала только одна, та, что посередине. Притом она не была центром пересечения всяких медиан и средних линий, она существовала сама по себе, немного ниже.

Итак, прямые труегольники отпадают, точнее, ничего не значат: если развить идею звезды, выходило, что обнаруженные тела не шли по порядку, контур предполагал точку ещё одного угла неподалёку. И тогда реальные углы ритуала получались в шестьдесят градусов.

— Господи, каким же бредом я занимаюсь, — выругался он, принимая нелегкое решение.

— Это точно, — добавила Сорока.

Анчар приблизил локацию ближайшей «напрашивающейся» точки звезды. И когда сзади посигналили машины, напоминая, что уже загорелся зелёный, он втопил педаль газа, уходя на разворот.

— Почему ты решил, что от меня тебе будет польза? — спросила Сорока.

— Много лет я раскрывал дела, пользуясь собственным даром. Можно назвать это даже не даром, а навыком, методом. В этот раз всё пошло наперекосяк.

— И что это за дар?

— Ориентироваться по следам аур. Видеть и чувствовать волокна магии, которые ещё не успели угаснуть.

— Магический следопыт, значит.

— Можно и так сказать. Я думал, у тебя нечто похожее.

— Пф, — усмехнулась Сорока. — Будь у меня то же самое, я была бы тебе не нужна.

— С годами стирается нюх и сноровка. В молодом теле больше живительной тяги чувствовать этот мир. Но, как я понял, это не про тебя.

— Этот мир я уже похоронила, дед. Кто знает, может, в другом будет получше.

— Слабое утешение. Ты просто отказываешься принимать реальность такой, какая она есть.

— Я почти приняла её. Почти сделала это. А ты всё испортил.

— О, когда-то я тоже думал, что уже всё понял. Что другого не будет, что всё до унылого предопределено.

— Ну да, ну да. Все маразматичные стариканы заводят одну и ту же шарманку: «Что ты в свои юные годы вообще понимаешь! Все через это проходят, все были глупыми! Подрастёшь — поймешь!». Они так выкашливают свою авторитетность, апеллируя к возрасту, потому что больше не за что ухватиться.

— Соображаешь, — усмехнулся Анчар. — Но я едва ли умру старым. Мои работа и любовь к спиртному соревнуются, кто первым забьёт гвоздь в крышку гроба.

— Тыуже старый. Вся машина в песке.

— Пока что это лишь прах моих врагов.

— Смешно. — Ей было совсем не смешно. — Вот потому-то ты и спился. Только так смог смириться.

— Неправда. — Отчасти это была правда. — В те времена я нашёл способ получше. У меня не было образования, чтобы работать в полиции или федеральной службе Конгломерата. Но меня заметили, подготовили и дали то, что меня действительно устраивало. Вышибать с ноги двери корпоратов, бить их лица и никогда не беспокоиться о последствиях.