— Вы пожалеете об этом, — промямлил коп, уже не находя в себе сил сопротивляться. Он ещё не отошёл от шока, что кто-то может позволить себетак с ним обойтись.

— Ты знаешь кто я? Отвечай, ты знаешь кто я?

— Вы зарвавшийся детектив.

— Это ты зарвавшийся коп, который сунул свою тупую башку не в своё дело. Решил выслужиться перед начальством? Показать, какой ты ловкий, а? Подловил вредного детектива! Тупой ты кусок дерьма, ты знаешь, что такое следственный эксперимент? Ты знаешь, что такое нарушение приватности? Ты нихрена об этом не знаешь. Ты не знаешь, кто я. Сейчас узнаешь.

Макс ошарашенно смотрел на всё это.

— Ты умный, Макс. Расскажи этому копу, на чьи средства он живёт?

— Не знаю…

— Знаешь. Полиция Конгломерата — самоуправляемая организация, которая существует на чьи-то деньги. Раньше полицию открыто финансировали корпорации, и это приводило к тому, что они становились «неприкасаемыми» — при том, что нередко конфликтовали, бросая друг на друга копов, как свору собак. К тому же, это мешало раскрывать корпоративные преступления и сохранять образ «честного правосудия» для простых граждан. Что тогда сделали, Макс?

— Полицию стали финансировать жители своих Кластеров.

— Отчислять налоги, — уточнил Анчар. — Или — пожертвования. Конечно, любой дурак мог сказать «мне не нужна полиция и остальные службы!» и ничего не отчислять, но тогда он сразу лишался большого числа страховок и прав — и лицензионного коммута. В итоге для таких граждан лучшим решением было перебраться в неблагополучные районы и жить, как вздумается, не надеясь, что кто-то будет стоять на страже их сна. Что случилось дальше?

— Систематизировали…

— Простыми словами, взносы в полицию и фонды внесли в базовую ставку. Чтобы всё списывалось само и тебе не приходилось вспоминать, что ты должен кому-то что-то занести. Так?

— Вроде да.

— Получается, Макс, этот коп живёт на наши с тобой бабки. Представь, что ты встретил его у ларька с мороженным, но у него не оказалось денег. Ты купил ему мороженое. Слегка подтаявший шоколадный пломбир. Коп съел его, словно голодный вурд, облизал губы, а затем обязался за это выполнять свои обязанности. Но время размывает рамки, законы формализма становятся красивым мифом, а право сильного всё равно побеждает. Так некоторые копы с большими пушками чувствуют себя хозяевами положения. В их голову умещается только то, что они получают зарплату от начальства, а начальство получает эти деньги, просто потому что иначе не бывает. Красивая схема. Такие копы видят в «гражданских» второй сорт — тех, у кого нет «права сильного». У кого вообще не так и много прав. Я не говорю, что такие все. Я знаю хороших копов, и знаю, что они делают своё дело. Но есть и другие, согласен?