— «Читать через чужое плечо тоже не следует. Это не приветствуется, ровно, как и чтение чужой корреспонденции тайком», — невозмутимо процитировал я.

Проигнорировав её попытку втянуть меня в очередной спор, я продолжил постигать азы этикета, принятых за основу в «гадюшнике» под названием: «Высший свет».

Признаю, самому до печёночных колик обрыдло это чтиво, но кроме маленькой книжицы, которую мне настойчиво сунул в руку Георг во время своего последнего визита, у меня с собой ничего не было.

Вот дался ему этот этикет? Хорошо, что моё состояние было далеко от нормального, а то бы он ещё учителя танцев сюда приволок, с него станется.

Такое впечатление, что он взял на себя добровольный обет сделать из Главы Рода он Свортов самого воспитанного человека, который не путает десертную вилку со щипцами для сахара.

Но я не роптал вслух, понимая его правоту. Есть много вещей, которые мне знать, действительно, необходимо. Спорить глупо.

Вот и приходилось продираться сквозь сухие строчки наставлений, стараясь запомнить, как можно больше. О каких-то развлечениях вообще думать не приходилось.

Да и какие, к дарху, развлечения могут быть в Тихомирском частном госпитале, кроме разглядывания не слишком длинных форменных халатиков медсестричек?

«А что не так с их униформой? — снова бесцеремонно вклинилась в мои размышления Миа. — Как по мне, весьма сексуально. Сейчас очаруем какую-нибудь простушечку, благо вон их сколько порхает на любой цвет и вкус, найдём подсобку поукромнее, и там ты уже разойдёшься, как настоящий мужчина, — обидно расхохоталась она. — Покажешь этим курицам, кто здесь настоящий „альфач“».

— Миа!

«Сделаешь взгляд, как у настоящего уверенного в себе самца, скажешь, что готов её всю сожрать, но согласен на сисю, — не собиралась прекращать демоница. — Вам же, мальчикам, в таком возрасте, пока только это нужно? Чтобы красивая тётя покормила, погладила по голове и похвалила за собранную пирамидку или корявую поделку из конструктора?».

— Это перебор, Миа, — процедил я, мысленным усилием загоняя сознание и сущность демоницы в самый дальний уголок своего. — Я предупреждал. Давай-ка ты, наверное, охладись, лапушка. Как раз подумаешь над свои поведением. Приговор обжалованию не подлежит.

И это мне с каждым разом давалось всё легче, что демоницу приводило в лютое неистовство.

Ощутив, как она рванулась изо всех сил, пытаясь разорвать узы контроля, я злорадно улыбнулся.

Это было бесполезно. С некоторых пор я научился отсекать её не только от своей части сознания, но и запрещать присутствовать в режиме реального времени. А то ходит, понимаешь, как к себе домой.