— Будьте добры, — произнёс я максимально вежливо. — Припаркуйте, мою ласточку, пожалуйста, на положенное место. Только осторожнее, она норовистая.
Слуга кивнул и взял ключи, но было заметно, что сделал он это механически. Как человек у которого сработал хватательный рефлекс без пробуксовки головного мозга.
— П-простите? — выдавил он.
— Прощаю, — спокойно кивнул я. — Хорошего вам вечера.
Кивнув ему, я зашагал к дверям, оставив его дальше скрипеть мозгами.
«А ты не боишься, что с автомобилем что-то сделают? — поинтересовалась демоница. — Глупая затея отдать ключи первому встречному. Идиотский поступок без смысловой нагрузки».
«Ну не скажи, — парировал я. — Во-первых, репутация канцлера дороже любого „Зонала“. Пусть даже он и „араши“. Так что здесь за ней точно присмотрят. А во-вторых — я ненавязчиво дал понять, что имею права приказывать, не самоутверждаясь за счёт слуг».
«Я всё ещё не понимаю, как тебя до сих пор не грохнули, — вздохнула демоница. — Ты же просто заноза в заднице».
«Когда-то грохнули. Но не за это, поверь. А так — это просто везение, милая. Ну и твои молитвы, конечно».
Раскланялся я и с молодой парочкой, бросившей в мою сторону странные взгляды. Сделал это коротко, вежливо, с той степенью уважения, которая ни к чему не обязывает. Те ответили. Тоже, видимо, машинально, но уже с закрытыми ртами.
Перед тем, как открыть дверь и окунуться в мир живой музыки, снобизма и выставки значимости, мой тонкий слух уловил шелест дверей «Зонал-араши».
Улыбнувшись своим мыслям, я без спешки достал конверт с пригласительным, протянул его пожилому швейцару и, не дожидаясь его реакции, сам толкнул дверь, вложив немного заёмной силы.
Пора было посмотреть на этот высший серпентарий.
Глава 17
«И как? Нравится? — поддела меня Миагозра, примерно на пятнадцатой минуте моего нахождения здесь. — А я предупреждала, что эта выходка тебе выйдет так, как ты сюда заехал! Боком!».
Атмосфера, на первый взгляд, была комфортной. Живые цветы, запах дорогого табака, кожи, парфюмов. Смешиваясь, эта композиция образовывала тонкий шлейф, подделать который невозможно. И одна дешёвая нота моментально бы разрушила всю идиллию.
«Хорошо, что сюда не доносится запах палёной резины, — Миа и не собиралась останавливаться, продолжая выедать мне мозг чайной ложечкой. — Андрей, ну вот скажи, что на тебя нашло? Зачем это? К чему был этот тупой демарш? Ну тебе же не двенадцать лет!».
«Вот видишь? — я сдержанно улыбнулся. — Если так отреагировала ты, представь, какие чувства испытывают остальные?».
«Слушай сюда, шахматист недоделанный! — натурально взбеленилась Миагозра. — Как же меня бесит, когда совершая ошибки, ты не хочешь их признавать, выворачивая всё так, будто это было запланировано! Это вон им иди рассказывай! Ты со своей детской выходкой просто облажался! Сел в лужу! И я это знаю! И ты это прекрасно знаешь!».