Как же я ненавижу, когда эта хвостатая тварь оказывается права. И в эти моменты я испытываю злость не к ней, которая лишь подчёркивает мои просчёты, а к себе, поскольку досадную промашку допускал именно я. Недоработал. Не учёл. Не предотвратил.
— Обещаешь? — плохое настроение Ники сдуло, словно порывом ветра, и сейчас передо мной снова находилась маленькая девочка с восторгом в глазах.
— Конечно обещаю, солнце, — улыбнулся я. — Твой день рождения будет самым лучшим.
Сплавив Нику на попечение одной из служанок, которая увела сестру на обед, с наказом доставить на занятия к Роберу, я достал коммуникатор, отписав Гору короткое сообщение.
— Я оставил человека присматривать за ним, — Винсент правильно понял мой немой вопрос в глазах. — Вы хотели поговорить?
— Можно и так сказать, — задумчиво произнёс я.
— Что-то случилось, ваша светлость? — подобрался Винсент. — Вряд ли вы меня позвали просто так.
— А вот это ты мне скажи, Винсент, — вздохнул я. — Скажи, сколько твоих людей присматривают за моими сёстрами?
— Четверо. Посменно, — тут же отреагировал он. — Смены по двенадцать часов.
— Тогда следующий вопрос. Есть ли среди них те, кто не приведён к родовой клятве?
— Нет. Все прошли процедуру, — уверенно ответил Гор. — Вы можете объяснить, что произошло?
— В принципе, ничего особенного, — пожал плечами я. — Я просто хотел узнать, откуда у Ауриты вдруг появился коммуникатор?
Видимо мне не только удалось удивить Винсента, но и вызвать схожие с моими эмоции. Теперь в гостиной находилось целых два разозлённых человека.
— Я обязательно разберусь, господин барон, — подобрался Гор. — Но, судя по всему, у вас уже есть видение, как с этой информацией нужно поступить?
— Ты правильно думаешь, — кивнул я. — Надеюсь, ты не собираешься отбирать у неё коммуникатор?
— Ваша светлость? — удивился Гор. — Вы же не хотите сказать…
— Это я и хочу сказать, Винсент, — мрачно усмехнулся я. — Ты знаешь, что такое сдваивание агента?
Интерлюдия вторая
Истёртые каменные ступени главного входа Корпуса Инквизиторов хранили память о тысячах ног, когда-то прошедших по ним.
Послушники, действующие инквизиторы, виварии, экзекуторы, палачи, «родственники», простой люд. Каждый шёл сюда по своим делам, но далеко не каждый по своей воле.
Шестой доминар генерал-инквизитора отец Бертольд в десятый раз одёрнул идеально сидящую парадную сутану, которую надевал лишь в исключительных случаях, таких, как этот, и, глубоко вздохнув, занёс ногу над первой ступенью.
Их было ровно тринадцать.
Тринадцать широких ступеней, ведущих к потемневшим от времени двустворчатым дверям главного входа.