Но, преодолев их, инквизитор не стал идти этим путём. Эти двери были сегодня не для него. Цель его визита в Корпус была совершенно иной.

Свернув направо, Бертольд направился по широкой террасе к неприметной двери, которую, практически, не было видно из-за огромного свисающего куста плетистой розы фламентанц. Сегодня ему был нужен именно этот вход. Вход для доминаров, коих можно было пересчитать по пальцам двух рук. Вход для тех, кто удостоился личной аудиенции генерал-инквизитора Его Святейшества Люция.

Это событие было настолько исключительным, насколько и опасным для тех, кому не повезёт вызвать неудовольствие того, кто последние пятьдесят семь лет цепко держал в руках весь Корпус.

Бертольду было нечего бояться. Все его действия всегда были направлены на укрепление авторитета церкви Святого Аарона.

За всю жизнь, пройдя от школы послушников до своего текущего сана и должности, он не совершил ничего, что бы противоречило их внутреннему кодексу. И опасаться, что Его Святейшество увидит в его мыслях что-то предосудительное, не стоило. Вот только каждый раз, отправляясь на разговор с ним, Бертольд вздрагивал, словно юный монашек, только принявший постриг.

Наклонив голову, инквизитор медленно снял с шеи массивную цепь с болтавшимся на ней медальоном — символом служения Святому Аарону. Однако, помимо отличительного знака верного Пса Корпуса, украшение обладало ещё одной особенностью, о которой знали только приближённые генерал-инквизитора и не догадывались остальные. Медальон служил идентификатором личности и, одновременно, ключом для тех дверей, в которые не всем открыт свободный доступ.

Вот и сейчас, окутавшись мягким жёлтым цветом, украшение пустило импульс в неприметный узор, притаившийся на месте, где должен располагаться дверной замок. Внутри глухо щёлкнуло, и дверь немного приоткрылась. Толкнув её рукой, Бертольд шагнул в прохладный коридор, освещаемый лишь чадящими факелами ровно настолько, чтобы не расшибить себе лоб в темноте.

Никто не знал, почему Корпус Инквизиторов был оснащён по последнему слову техники, а в помещениях, находившихся в личном пользовании Его Святейшества, не было даже элементарной проводки, не говоря уже о каких-то простейших бытовых приборах.

Это маленькое крыло, которое смело можно назвать пристройкой, будто застыло в стазисе триста лет назад, в то время, как остальной мир продолжал шагать по пути прогресса.

Пройдя несколько поворотов длинного коридора, инквизитор замер перед арочным входом. Наконец, решившись и ступив под каменную арку, Бертольд оказался в небольшой комнате, примерно шесть на пять метров. Из мебели — лишь массивный стол с чернильницей, масляной лампой и стопкой исписанных листов. В левом углу комнаты — большой сундук для вещей, а посредине — каменная скамья с небрежно наброшенной на него толстой войлочной циновкой, на которой восседал генерал-инквизитор, скрестив ноги.