Я имел полное право знать, за что перенёс эти мучения.
Это не вызвало никаких подозрений. Да и откуда Гору было знать, что находилось у меня в голове? Об этом знали только я и Миагозра, которую, к сожалению, никуда нельзя было пока вышвырнуть из этой самой головы.
Выполнив вход с помощью обновлённого аккаунта, с головой зарылся в коммуникатор, словно обыкновенный подросток.
Если честно, я ожидал большего.
Смартфон современного ребёнка способен рассказать о своём владельце абсолютно всё, если правильно анализировать. Здесь же ничего такого не наблюдалось по причине того, что предыдущий владелец был не очень при памяти, если можно так выразиться.
Да, я нашел множество снимков, которые ничего не изображали. Это больше было похоже, будто ребенок даже не знал, что делать с аппаратом и кнопку, отвечающую за съёмку, нажимал чисто случайно, пока у него этот самый аппарат не отбирали.
Довольно скудная галлерея, за исключением нескольких нормальных фото Андера и его матери. Ни одного фото Норта, что меня совсем не удивило.
Зато нашлось множество папок. Запароленных. Безуспешно пытаясь влезть хоть в одну, я потерпел героическое поражение в героическом бою с техникой «Импульса». Каждая папка требовала пятизначный код, которого я, понятное дело, не знал. Я даже пытаться не стал, опасаясь, что попыток ввода может быть не больше одной. М-да. И что мне со всем этим нагромождением делать?
Ни сообщений, ни журнала звонков.
Нашёл лишь пару аудиофайлов. Прослушал, но расслышать, о чём спорили двое мужчин и женщина, у меня так и не получилось. Причём, один из голосов, вернее интонаций, я уже где-то слышал. Уверен в этом. Вот только где?
Секунду поразмыслив, я включил на воспроизведение второй аудиофайл. Он тоже не привнёс ясности.
Исключение составлял только список абонентов, в котором, к имеющимся, добавились две записи.
«Лоран» и «Бертольд».
И если первое имя я даже не мог идентифицировать, как женское или мужское, то увидев второе, я обомлел.
И я не удивлюсь, если это номер того самого человека, о котором я подумал.
Глава 7
Когда я спустился в трапезную, то удивился, не увидев ни накрытого стола, ни суетящихся слуг.
— Я взял на себя смелость распорядиться накрыть в малой трапезной. Госпожа он Фарен ожидает вас там, ваша светлость, — чопорный голос управляющего прозвучал, как всегда, неожиданно.
— Знаешь, Георг, — я тяжело вздохнул, чудом удержавшись от мата. — Если я умру от разрыва сердца, клянусь: ночные кошмары — лучшее, что с тобой случится. Я же просил не подкрадываться ко мне!
Поразительно, но управляющий всегда искренне раскаивался, видя моё недовольство, считая, что двигается достаточно громко, чтобы быть вовремя обнаруженным. Но потом повторял то же самое с завидной периодичностью, будто ему это действо доставляло какое-то эстетическое удовольствие.